Пешка бронзового века - ИМП

После короткого сопротивления устройство перестроило алгоритм.

Часть верхней крышки откинулась, открывая дрон-маску полевого хирурга, трубки, капсулы, блок нанитной поддержки и сменные картриджи. Седьмой аккуратно разжал челюсть генерала, вставил трубчатый конец маски в рот, прижал её к лицу и герметично закрепил. Из шейного отдела ПЕХа он вытянул линии подачи воды и питательной смеси, присоединил их к боковым креплениям маски, затем достал из заднего отсека медбокса капсулу с нанитами и вставил её в отмеченное гнездо. Следом заменил фильтрующий картридж, блок переработки отходов и рацион питательной смеси.

Горло Квира дёрнулось, когда внутренняя трубка маски начала удлиняться, уходя глубже, обеспечивая питание, дыхательную поддержку и ввод манипуляторов с контролем состояния.

Седьмой не отреагировал.

Процедура была внешне неприятной только для того, кто имел привычку оценивать её через отвращение, жалость или страх. У Пешки таких проблем не возникало. Седьмой менял капсулы, различавшиеся цветом ободка, подключал линии, проверял фиксаторы, удерживал голову генерала, когда медбокс корректировал положение, и выполнял каждую команду сразу после получения. Система работала с устройством как с подчинённым узлом, а сам Седьмой стал руками медбокса, через которые эта работа становилась возможной.

Стабилизация состояния генерала заняла много времени — солнце, стоявшее высоко во время поиска, успело заметно опуститься. Свет стал гуще, теплее, края камней и травы окрасились красноватым оттенком. Река продолжала шуметь, бежала вокруг валунов, будто ничего из произошедшего не имело значения для этого места.

Наконец на гало-экране появилась строка:

— Состояние стабильно тяжёлое. Идёт усиленный курс восстановления и регенерации.

Седьмой присел рядом с генералом.

Только теперь получив от Системы разрешение на отдых. Боль была отключена как активный раздражитель, но не исчезла совсем. Он её не чувствовал, но ощущал, как присутствие руки или ноги, которую не видишь, но всё равно знаешь, где она находится. ПЕХ работал. Медбокс работал. Генерал… генерал дышал. Приказ высшего порядка приоритета выполнялся.

Седьмой прикрыл глаза, мир вокруг изменился — яркое солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в густые бордовые тона. Тени, окружившие его, вытягивались, зелёный лес внизу постепенно терял отдельные очертания и становился сплошной тёмной массой. Звуки дневного мира редели, уступая место новым. В траве шевелилась, стрекотала мелкая живность. В ветвях пели птицы, вода всё так же журчала, уносясь вниз по камням. Где-то далеко послышался вой, протяжный, голодный, и ему ответили ещё несколько голосов с разных сторон бескрайнего леса.

Система лишь отметила активность крупной ночной хищной фауны, сделав вероятно верные выводы.

Седьмой поднял голову и посмотрел в небо, где горела луна, круглая, серебристая, слишком яркая на фоне темнеющего небосвода. Звёзды появлялись одна за другой. Они смотрели с неба на этот мир, такие холодные и такие притягательные, что он не мог отвести взгляд.

Затем Система подсветила периметр, расставив охранные маркеры.

Седьмой поднялся, проверил крепление медбокса. Ещё раз убедился, что состояние генерала стабильное, и развернул список задач.

Предстояло найти укрытие, достаточное для долгого нахождения, обеспечить защиту объекта и осуществить транспортировку тяжелораненого генерала.

Но всё это завтра.

Седьмой перевёл ПЕХ в сервисный режим — задняя часть ног раскрылась, разойдясь в стороны и образовав устойчивые опоры. Корпус плавно опустился, занимая положение, напоминающее кресло.

Система включила охранный режим, задействовав датчики медбокса и органы чувств носителя — теперь она контролировала окружающую обстановку, состояние генерала и в любой момент могла разбудить носителя, если в этом будет необходимость.

Седьмой закрыл глаза, и его сознание снова отключилось. Но в этот раз уже по своей и Системы воле.

Глава 5. Хозяин базы

Ночь прошла спокойно — Седьмой просто уснул, как делал это сотни раз до этого. Просто в какой-то момент мир, ещё недавно полный тревог, запахов и опасностей чужого мира, погас.

Система не сопротивлялась. Она не пыталась удерживать носителя в бодрствовании, поскольку её расчёт был прост: истощённое тело хуже реагирует на угрозу, медленнее восстанавливается, хуже принимает решения и быстрее ломается под нагрузкой. А смысла держать носителя в бодрствующем состоянии она не видела. Вместо этого встроенные протоколы перевели его организм в режим повышенной готовности, усилили чувствительность доступных анализаторов и оставили часть ресурсов на непрерывный контроль окружающей среды. Полноценного управления телом Система не имела; Седьмой был не дроном, а Пешкой, пусть и выращенным искусственно. Но отдельные реакции, забитые в нервную систему тренировками, алгоритмы могли подтолкнуть. Резкий рывок в сторону, падение, перекат, уклонение, пробуждение от опасного звука — всё то, что не требовало долгого осмысления и чем тело умело пользоваться без участия разума.

Если бы опасность приблизилась ночью, Седьмой проснулся бы мгновенно. Или проснулся бы чуть позже, когда тело уже начало бы действовать.

Но опасность не пришла, и утро нового дня встретило его многоголосым криком птиц, журчанием реки и высоким безоблачным небом, таким ярким и чистым, что оно казалось не настоящим, а созданным на демонстрационном экране в учебном центре. Над восточным гребнем гор поднималось солнце — палящий бело-жёлтый диск, от которого камни на берегу уже начинали медленно нагреваться. Воздух оставался прохладным, однако в этой прохладе чувствовалось обещание скорой жары.

Седьмой открыл глаза и несколько секунд сидел неподвижно. Вместо знакомого металла над головой простиралось небо — огромное, безграничное и совершенно равнодушное. Под ним летали птицы. Мелкие, большие, самых разных цветов и размеров. Они описывали круги, исчезали в ветвях, снова взмывали вверх и кричали так настойчиво, будто вся эта планета, проснувшись, одновременно пыталась удивить и проверить его на прочность.

Первым делом он вывел ПЕХ из сервисного режима. Поднялся. Подошёл к медицинскому боксу. Гало-экран ожил сразу, стоило ему приблизиться. Полупрозрачные строки данных развернулись перед глазами, подсвечивая состояние пациента, работу систем жизнеобеспечения, уровень препаратов и оставшийся ресурс автономности. Седьмой внимательно просмотрел показатели, хотя Система уже успела провести собственный анализ.

Со вчерашнего вечера почти ничего не изменилось. Состояние генерала Квир Сан оставалось стабильно тяжёлым. Оно висело на тонкой грани, за которой могло ждать что угодно — от первых признаков выздоровления до стремительного ухудшения и смерти.

Седьмой заменил капсулы с препаратами, как предписывал план лечения, проверил фиксацию бокса на грудной броне генерала, убедился, что внешние повреждения корпуса не мешают работе внутренних систем, и только после этого отступил на шаг.

Дальше распорядок заканчивался, а на корабле или в учебном центре такого никогда не бывало.

В штатном распорядке каждая минута имела значение. Пешки просыпались по сигналу, выполняли осмотр, тренировались, отрабатывали боевые