Пару грамм — душа - Сим Симович

тупика постепенно возвращались к привычной ночной тишине, но воздух здесь все еще стоял тяжелый, прокисший. Серный смрад и пар от кислотных ожогов въедались в ноздри, а бетонные плиты забора выглядели так, будто по ним прошлись гигантской паяльной лампой.

Нико опустился на корточки перед кучей темной органики.

Остатки Жнеца после извлечения кристалла напоминали куски подгоревшего рубероида, перемешанные со склизким белесым студнем. Если оставить все как есть, завтра утром местная шпана или мужики, пришедшие прогревать свои «Жигули», наткнутся на располовиненную тушу Полкана, следы расплавленного камня и лужу ихора, который ни одна заводская экспертиза не сможет идентифицировать. Следом подтянутся следователи, менты оцепят район, в новостях начнется паника, а ненужное внимание — последнее, что требовалось магу с пустым резервом и хилым студенческим телом.

— Ладно, устроим субботник, — негромко пробормотал Нико, разминая затекшие пальцы.

Огненной стихией он в этой жизни не владел вовсе. Пытаться высечь пламя без нужного сродства — верный способ спалить себе кожу на ладонях и получить нулевой результат. Зато школьный курс физики в сочетании с вековым опытом управления газами давал инструмент куда более разрушительный и, главное, абсолютно стерильный.

Парень поднялся во весь рост, глубоко вдохнул сырой туман и широко развел руки в стороны.

Воздушные потоки над пустырем в радиусе двадцати шагов послушно дрогнули. Нико не стал тратить эфир на визуальные эффекты: он просто стянул весь доступный воздух в плотный, невидимый колокол прямо над останками монстра и растерзанной собакой.

Купол сомкнулся, намертво отрезая эпицентр бойни от внешнего мира.

А затем началась работа поршня.

Нико резко сжал ладони перед грудью. Воздушная масса объемом в несколько сотен кубометров под действием направленного кинетического удара схлопнулась в шар размером с футбольный мяч за десятую долю секунды.

Обычная адиабатическая компрессия. Тот самый принцип, на котором работают дизельные двигатели, только доведенный арканной волей до предела. Давление внутри замкнутого объема подскочило до сотен атмосфер, а температура сжатого воздуха мгновенно перевалила за две тысячи градусов.

Внутри невидимой сферы без единого звука полыхнула ослепительно-белая вспышка.

Не было ни копоти, ни дыма, ни вони паленой шерсти — сверхвысокая температура буквально за полсекунды расщепила органику, кислотную слизь и пропитанную ядом землю на атомы. Даже следы на закипевшем бетоне оплавились, превратившись в гладкую, словно отполированную стеклянную глазурь.

Нико плавно развел ладони, позволяя раскаленному воздуху медленно остыть и рассеяться легким теплым ветерком.

На земле, прямо посреди битого гравия, осталась лежать лишь горсть абсолютно сухого, серого порошка, который первый же утренний сквозняк развеет по округе без следа.

— Чистота — залог здоровья, — хмыкнул парень, отряхивая ладони.

— Какая вульгарная термодинамика, господи помилуй, — раздался за спиной театральный, исполненный вселенской скорби вздох.

Нико даже не вздрогнул.

Прямо на покосившейся крыше соседнего металлического гаража, свесив длинные ноги в узких лакированных штиблетах, сидел Малик де Сад. В полумраке туманной ночи его смокинг казался сотканным из чистого мрака, а тонкая сигарета в длинном мундштуке тлела ровным фиолетовым огоньком, роняя пепел прямо на ржавую жесть.

— Никакой поэзии, — демон выпустил под низкие облака замысловатое кольцо дыма. — Ни пляшущих костров, ни жертвенных завываний, ни красивых обугленных черепов на кольях. Взял и просто превратил благородную тварь Бездны в пыль для кошачьего лотка. Скучный ты человек, Осеев. Настоящий мещанин с высшим образованием.

— Черепа на кольях привлекают участковых, Малик, — Нико подошел ближе, задрав голову. — А у меня нет лишних пяти тысяч рублей, чтобы объяснять сержанту, чьи это кости торчат возле гаражей кооператива «Лада». Ты чего вылез? Пришел счет выставить за аренду воздуха?

— Если бы я брал с тебя за воздух, ты бы уже пошел на панель отрабатывать проценты, — хмыкнул куратор, легко соскальзывая с крыши вниз.

Его ноги коснулись гравия совершенно беззвучно, словно упало шелковое полотенце. Малик щелкнул пальцами в черной перчатке, и перед лицом Нико с тихим шелестом развернулся уже знакомый каталог из багрового дыма.

Только на сей раз это были не выкройки боевых мантий. Страницы пестрели бытовыми и куда более приземленными наименованиями.

— Поскольку наш маленький эксперимент грозит затянуться, а ты проявляешь трогательную заботу о сохранении тайны, Система открывает раздел хозяйственного обеспечения, — пояснил де Сад, постукивая мундштуком по светящейся строчке. — В конце концов, негоже архимагу стирать следы побоищ бабушкиной шваброй.

Нико пробежал взглядом по позициям:

«Очиститель скверны "Утренняя роса" — растворяет органику Бездны без термических вспышек. Цена: 20 очков энтропии за флакон».

«Капли "Сладкое забвение" — стирают последние пятнадцать минут памяти у любопытных свидетелей под видом внезапного алкогольного провала. Цена: 40 очков за дозу».

«Гардеробная подписка: сезон Осень-Зима. Адаптация артефактной ткани под климат северных пустошей».

— Полезный хлам, — признал Нико, вспоминая, сколько очков сейчас висит на его личном балансе.

Пятьдесят за унижение кузнечного молотобойца плюс сотня с хвостиком за дохлого Жнеца. Итого сто семьдесят единиц чистой энтропии. Негусто, но на базовые вещи вполне хватало.

— Что из этого реально нужно прямо сейчас? — спросил парень.

— Если ты не хочешь, чтобы следующая зубастая прелесть вывалилась тебе прямо на темечко, пока ты мирно пускаешь слюни в подушку, рекомендую раскошелиться на радар, — Малик ткнул когтем в раздел сенсорики. — «Пассивное эхо хроно-разрывов». Базовый навык пространственного слуха. Будешь чуять вибрацию истончающейся реальности за пару кварталов до того, как портал треснет окончательно. Стоит ровно сотню. Никаких скидок, даже не пытайся торговаться, я не на базаре.

— Берем, — не колеблясь кивнул Нико. Предупрежден — значит жив.

В глубине сознания словно повернулся тугой металлический ключ. По затылку прокатилась волна колючего холода, слух на долю секунды обострился до абсолютного предела: где-то за три километра завыла сигналка старой легковушки, в подвале соседнего дома лениво шевельнулась крыса, а прямо над городом послышался едва уловимый, зудящий ультразвуковой треск — ткань пространства действительно дрожала, медленно накапливая статическое напряжение.

— Отлично, — Нико потер виски, сбивая легкое головокружение. — Осталось семьдесят. На них что?

Малик критически оглядел фигуру студента, задержав взгляд на его огненно-рыжей шевелюре и серебряных глазах, которые в темноте туманного переулка светились, как два включенных фонарика на приборной панели.

— На них, чудовище мое неотесанное, мы купим тебе головной