Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

насмерть. Голыми руками. Да так, что узнать разбойника уже не было возможности – одна кровавая маска, вместо лица. Пиявка ринулся на улицу Рыбников, на ходу крикнув, чтобы ему немедленно нашли Баклагу. Оставшиеся на улице разбойники времени не теряли. Они успели пройти по этой улице из конца в конец, перепугав всех до полусмерти. Избив половину жителей на этой улице. Но, главное, узнали, что Хелена собиралась идти в королевство Ольфел. Как будто бы там была родня, с которой давно утеряны связи. Вот, она потихоньку распродала всё имущество, что было, напоследок продала дом и ушла.

У Пиявки опять зачесались кулаки. Негодяи, мерзавцы! Предатели! Проморгали! Как могли не увидеть, не узнать, что женщина имущество продаёт?! Винище, поди-ка жрали, с утра до вечера, в окошко лениво посматривая: бегает там пацанёнок – значит, всё в порядке, можно дальше жрать! Только времени творить суд и расправу не было. Если чернокнижник спохватится – быть беде! А, какое-то внутреннее чувство Пиявке шептало, что чернокнижник спохватится! Ой как скоро спохватится.

Пиявка вскочил на коня и рванул по направлению в Ольфел. На полдороге его нагнал Баклага. Трезвый, собранный, мрачный. Так и гнали вдвоём. Молча. Только билась в голове Пиявки мысль, поданная Баклагой. Как избавиться от обузы. Желательно, чужими руками. На всякий случай. Нагнали беглецов ближе к вечеру. Очень удачно нагнали, без свидетелей. Шла себе молодая женщина, усталой походкой, неся на руках трёхлетнего малыша. Заслышав топот копыт, шагнула с дороги на обочину. Она, не она?

Подъехали ближе и Баклага белозубо улыбнулся:

- Здравствуй, красавица! Лёгкого пути тебе!

- Спасибо! – улыбнулась в ответ женщина.

Баклага сделал вид, что вглядывается, а затем деланно удивился:

- А ведь я тебя, кажется, знаю! Ты в Конте на улице Рыбников живёшь! Верно?

- Жила, – всё ещё улыбаясь, ответила глупая женщина, – А теперь уже там не живу.

- Это верно, – вздохнул в ответ Баклага, – Больше ты не живёшь.

Дура испуганно заморгала глазами, пытаясь понять, что имеет в виду всадник, а Баклага уже замахивался. Удар был сильным и точным. Женщина потеряла сознание и упала. Ребёнок выпал из рук, шмякнулся об дорогу и заныл. Пиявка и Баклага спешились.

Пиявка не торопился, надеясь, что Баклага доведёт дело до конца сам, а у него, у Пиявки, будет железная отговорка, мол, хотел остановить дурака, да не успел. Но и Баклага не спешил. Отшвырнул носком сапога ребёнка подальше, чтоб не мешался, и склонился над женщиной. Даже присел на одно колено.

Пиявка в первый момент не понял, зачем Баклага её ощупывает и тискает, ему что, своих баб не хватает? Даже пошутил что-то по этому поводу. Баклага вытащил из-за пазухи женщины кошель с деньгами и поднялся.

- Она же дом продала! Значит при деньгах! Ух ты! Восемь золотых и серебрушка! А по виду – нищенка! Как бывает обманчив внешний вид!

Пиявка молча отобрал кошель. Помолчали, раздумывая. Баклага первый поднял глаза на Пиявку:

- Нельзя её просто так отпускать. Даже вернув в Конт и запугав. Теперь она знает, что за ней следят. Непременно снова попытается сбежать! Непременно! Сказать правду – нельзя. За дитё будет переживать. Обмануть – не получится. Не поверит. Промолчать – ещё хуже. Она себе таких страстей напридумывает, что никакая правда не понадобится. Выхода два. Первый – дитё порешить, бабу ко мне. С дитём она работать плохо будет. Бывают у меня клиенты, которые и на такую позарятся, в синяках и на цепочке. Сколько ни заработает, всё лишний грошик в общий котёл. Второй выход – обоих порешить. Здесь и сейчас. Ну, разве что, попользоваться напоследок. Должно же у нас быть хоть какое-то утешение за целый день в седле? Ты, кстати, как предпочитаешь? Лично я – сзади!

Пиявка промолчал. Ему неожиданно вспомнилось, что на его руках уже очередные тридцать девять трупов имеются. Спасибо дружку Свистку. Пора одного миловать. Кого? И ещё вспомнилось, что чернокнижник ни словом про женщину не обмолвился. Он сказал лишь, чтобы ребёнок не покидал пределы королевства.

При воспоминании о чернокнижнике у него вновь пробежал холодок по спине. И Пиявка, неожиданно для себя, принял решение. Всё равно, что будет с женщиной, но ребёнок будет жить. В Конте. В его банде. Оттуда уже не сбежишь. А воспитать его Пиявка воспитает. До тех пор, пока тот не понадобится чернокнижнику.

Эпизод третий-6

Баклага поморщился, когда Пиявка сообщил своё решение, даже зубы оскалил, но спорить не стал. Только выговорил себе право забрать бабу с собой. Пиявка не возражал. Ему баба была не нужна. Как, видимо, и чернокнижнику.

Пока Пиявка тащил хныкающего пацанёнка к коню, пока привязывал его к седлу, чтоб не свалился, Баклага насиловал беспамятную женщину. Каким именно образом, неизвестно. Пиявка в его сторону не смотрел. Только, когда Баклага заорал диким голосом, Пиявка брезгливо взглянул на него.

Женщина, в порванном платье, изогнулась, как кошка, норовя вцепиться Баклаге в зенки, а тот, выхватив нож, слепо полосовал им воздух вокруг себя, одной рукой закрыв глаза. Песка в глаза бросила – догадался Пиявка, и ему стало любопытно. То, что женщина обречена, это было ясно, слишком опытным бойцом был Баклага. Только как Баклага её убьёт? Найдёт ли в себе выдержки не убивать её сразу? Чтобы потом воздать в полной мере?

Выдержки у Баклаги не оказалось. Едва проморгавшись, тот бросился вперёд и нанёс первый удар. Он же смертельный. Только Баклага не остановился. Пиявка перестал считать после шестидесяти ударов. А Баклага, рыча по-звериному, всё кромсал и кромсал ножом неподвижное тело.

Пиявке стало скучно, и он тронулся в обратный путь. Баклага нагнал его через полчаса. Мрачный, с красными, воспалёнными глазами. Перепачканный кровью. Матерясь сквозь зубы.

- Да, брось ты! – ухмыльнулся ему Пиявка, – Сразу же видно, что ты на эту бабу глаз положил! Даже оба! Вон, как покраснели! Гы-гы-гы!

Баклага взглянул так, что шутить у Пиявки охота пропала. Так и вернулись в город молча. Орал только младенец, пока не охрип, и не сомлел начисто, но на него внимания никто не обращал.

Потом было много чего ещё. Например, Пиявка, наученный двумя предыдущими предательствами, втихую прирезал третьего своего компаньона, Копыто, когда заподозрил его, что тот может тоже его предать. И обвинил в этом своих извечных противников, контрабандистов. И потребовал компенсацию. Контрабандисты, к изумлению Пиявки, компенсацию выплатили без разговоров. А потом шепнули Пиявке, чтобы вернул втрое, за то, что