Песнь Перна - Энн Маккефри

видеть, он с облегчением убедился, что стоит по горло в воде под узким каменным карнизом, а буквально под самым его носом в воду вонзаются Нити. Вокруг шныряли скользкие рыбы, то и дело натыкаясь на него, а иногда и покусывая, так что приходилось все время от них отбиваться.

Краешком сознания он уловил, когда угроза Падения миновала, но все равно оставался на месте до тех пор, пока серая туча Нитей не скрылась за горизонтом и солнце снова не залило ярким светом мирный пейзаж. Но и тогда притаившийся в сердце страх не выпустил его из укрытия. Он дождался, когда прилив отступил, оставив его на скале, как захваченную врасплох рыбу.

Только тревога за яйцо заставила Пьемура покинуть убежище: нужно было проверить гнездо. Верхний слой песка, который он судорожно отбросил, кишел серыми извивающимися червяками. Они так до жути напоминали Нити, что мальчик поспешно отер руки о штаны. А вдруг Нити проникли сквозь скорлупу яйца? Он стал бережно раскапывать песок, спеша вновь обрести свою драгоценность. Какое счастье – яйцо совершенно невредимо! Пьемур с облегчением гладил теплую скорлупу. Теперь оно может проклюнуться в любую минуту!

Только бы это не произошло прямо сейчас! Ведь у него не осталось никакой еды, а рыба, до отвала наевшись Нитей, не станет клевать до заката. И то неизвестно. Как же выяснить поточнее, когда наступит Рождение? Драконы всегда знают, когда яйца готовы, и предупреждают своих всадников. Менолли рассказывала, что ее файры начинали гудеть, а глаза их становились багрово-красными и быстро вращались. А кто же предупредит его?

Подгоняемый тревогой, Пьемур поспешил в лес – срезать новую лиану и наломать шипов для удочки. На всякий случай он набрал фруктов и спелых орехов. Мальчик знал, что новорожденным нужно мясо, но лучше иметь хоть что-то съедобное, чем оказаться с пустыми руками.

Именно тогда, прилаживая шип к концу лианы, он окончательно осознал все, что с ним приключилось. Пальцы так задрожали, что пришлось отложить работу. Он, Пьемур… ведь он уже не пастушонок и не ученик арфиста… Кто же он теперь? Просто Пьемур? Нет – Пьемур… Пернский. «Он, Пьемур Пернский, – уже более уверенно думал мальчик, – пережил Падение под открытым небом!» Расправив плечи, он широко улыбнулся и горделиво оглядел лагуну. Итак, Пьемур Пернский пережил нашествие Нитей. И, преодолев все трудности, сохранил королевское яйцо. Скоро наступит Рождение, и у него наконец-то будет свой файр! Паренек с нежностью глянул на песчаный холмик, скрывающий его долгожданную королеву.

Только вот… точно ли это будет королева? – на мгновение засомневался он. Ну, не королева, так бронзовый, что тоже здорово. И все же, скорее всего, яйцо королевское – не зря Мерон держал его отдельно.

Вспомнив о своей глупости, Пьемур ухмыльнулся. Как же он тогда не сообразил, что под занавес пира лорд Мерон станет награждать своих гостей яйцами? Счастливцы, конечно, поспешили рассмотреть полученные подарки. А может, решили проверить, не особо доверяя щедрости лорда. Нужно было поскорее удирать из холда, пока пир был в самом разгаре. Правда, не совсем ясно как, но он мог хотя бы попытаться – а вдруг повезет! Тогда он не сидел бы здесь один-одинешенек. Пьемур затянул узел, надежно закрепив шип.

Взгляд его обратился на север, в том направлении, где далеко-далеко за морем, подернутым знойным маревом, остались Форт-холд и Дом арфистов. Вот уже восьмой день, как он здесь. Интересно, искали его друзья в Наболе? Пьемура слегка удивляло, что Сибелл не отправил на поиски Кими или Крепыша. Как же теперь они узнают, где он – на севере или на юге? Ведь файрам, как и драконам, нужно задать направление. А Сибелл мог и не заподозрить, что лорд Мерон торгует с южанами и что как раз в ту ночь они прилетели за товаром.

Его внимание привлек всплеск в лагуне. Рыба возвращалась вместе с приливом. Он встал и начал пробираться по обнажившимся скалам. Дойдя до карниза, который дал ему приют, мальчик благодарно погладил его рукой.

В тот вечер, чтобы наловить рыбы, ему понадобилось больше времени, чем обычно. Да и попалась всего одна желтохвостка, слишком маленькая, чтобы наесться самому и тем более накормить прожорливого новорожденного файра. Скоро подъем воды отрежет его от берега, так что, если в ближайшее время рыба не клюнет, придется перебираться на другое место, а там ловится еще хуже.

Изо всех сил сдерживая нетерпение – Пьемур был уверен, что рыба слышит звук, иначе почему она не попадается ему на крючок? – он затаил дыхание и стал подергивать леску, подражая движению живой наживки. Как раз тогда ему и послышался странный звук. Он поднял голову и огляделся, пытаясь понять, откуда раздается непонятный шум, еле различимый среди плеска воды. Он поднял голову: может, это дикие птицы или файры? Или, того хуже, всадники, которым он, плашмя растянувшийся на скале, будет отлично виден?

Тут его внимание привлекло какое-то движение на берегу. Сначала он даже не связал его с непонятным звуком. И как раз в этот миг леска дернулась. Охваченный тревожным предчувствием, Пьемур чуть не упустил добычу, но, уже вставая на ноги и оглядывая берег, все же успел резко рвануть лесу.

На песке что-то двигалось… Совсем рядом с яйцом! Змея? Он подобрал первую желтохвостку, схватил за жабры вторую и бросился к берегу. Неужели…

Наконец он понял, что же там шевелится, и на миг остолбенел от ужаса: по песку, жалобно пища, неуклюже переваливалось крошечное мокрое золотистое существо. Откуда ни возьмись, в небе появились мелкие дикие цеппи – их, словно невидимым магнитом, тянуло к новорожденному файру.

«Первым делом накорми малыша», – прозвучал у него в ушах спокойный голос Менолли. Пьемур запутался в собственных ногах и чуть не упал на крошечную королеву. Дрожащими руками он нашарил на поясе нож, спеша разделать рыбу. «Отрезай кусочки величиной в палец, иначе малютка может подавиться».

Пока мальчик боролся с жесткой чешуей, крошечный файр бросился к нему, пронзительно вереща от голода.

– Нет, постой! Так ты подавишься! – крикнул Пьемур, отбирая у малышки рыбий хвост и отрезая кусочки понежнее.

Сердито крича, крошечная королева принялась жадно терзать рыбу. Коготки у нее были слишком мягкие, и Пьемур успел нарезать еще несколько кусочков.

– Видишь, я стараюсь изо всех сил!

Они вступили в соревнование: кто окажется проворнее – голодная малютка или Пьемур со своим ножом. Ему удавалось опережать ее не больше чем на один кусочек. Когда из-под ножа выскользнули мягкие рыбьи потроха, королева кинулась вперед, спеша схватить их. Пьемур засомневался: подходят ли новорожденной внутренности, набитые непереваренными Нитями,