Песнь Перна - Энн Маккефри

– Это единственный возможный ответ, – заявил Сибелл.

Он остановился прямо перед зольником и показал ей стенку, разделяющую две ямы.

– Ведь ловкий паренек без особого труда сумел бы на нее запрыгнуть, так?

– Пожалуй, ты прав. Пьемур вполне сумел бы. Послушай, Сибелл, но ведь это значит, что он отправился в Южный Вейр!

– То-то и оно, – рассмеялся подмастерье, радуясь, что тайна исчезновения Пьемура наконец-то разгадана. – Пошли, нужно отправить весточку Торику, чтобы он поискал этого паршивца у себя. Кими знает Южный лучше, чем Красотка или Крепыш.

– Давай пошлем всех троих. Мои лучше знают Пьемура. Ну, погоди, молокосос, дай мне только до тебя добраться!

Она произнесла это так кровожадно, что Сибелл расхохотался.

– Ну что, разве я не говорил, что он всегда выйдет сухим из воды?

Глава 8

Пьемура разбудила вечерняя прохлада. Несколько мгновений он не мог понять, где находится, почему все тело ноет, а в животе урчит от голода.

Вспомнив все, он рывком сел и нашарил за пазухой сверток с яйцом. Сорвав тряпки, мальчуган осмотрел скорлупу и, убедившись, что она цела, облегченно вздохнул. Над морем быстро сгущались тропические сумерки, последние лучи солнца золотили кайму леса. Он услышал плеск волн и понял, что находится недалеко от берега. Выползая из-под приютившего его куста, Пьемур услышал крик ночной птицы. До наступления темноты оставалось совсем немного времени – пора устраивать яйцо на ночь. Он побрел к берегу и, обнаружив песчаный пляж, опустился на колени, спеша зарыть драгоценное яйцо в теплый песок.

Он пометил место кучкой камней и, пошатываясь, побрел к лесу, поискать дерево с оранжевыми плодами. Подобрав длинную палку, мальчуган сбил несколько плодов, но они оказались слишком твердыми. Еще один шлепнулся вниз с сочным хлюпаньем. Пьемур схватил перезрелый плод и проглотил его, морщась от привкуса гнили. После нескольких безуспешных попыток он ухитрился добыть два вполне съедобных плода. Слегка утолив голод, паренек привалился к стволу дерева и забылся беспокойным сном.

Весь следующий день Пьемур провел там же – отдыхал, отмачивал в теплой морской воде свои синяки и ссадины, постирал рваную, грязную одежонку. Несколько раз ему приходилось укрываться в спасительной лесной чаще – над головой пролетали то файры, то драконы. Он понял, что все еще находится слишком близко от Вейра. Надо двигаться дальше. Но сначала – перекусить и нарвать впрок красных и оранжевых плодов, которые растут здесь в изобилии. Он подобрал две половинки высохшей кожуры: одну для воды, другую – чтобы нести яйцо.

Когда Пьемур увидел, что файры и драконы пролетели обратно, он откопал яйцо и, обложив его горячим песком, направился на запад, подальше от Вейра.

После, вспоминая свои странствия, он не мог понять, почему ему тогда казалось, что Вейр и Южный холд таят для него опасность. Просто он нутром чуял: нужно держаться от них подальше, во всяком случае до тех пор, пока не наступит Рождение и он не запечатлеет своего файра. В этом не было никакой логики, но, пережив рискованное приключение и побывав в роли преследуемого, Пьемур решительно предпочитал безопасность и одиночество.

Взошла вторая луна, круглая и яркая, и осветила ему путь: вдоль берега, вверх по скалистому откосу, вниз по крутым песчаным склонам. Паренек шел и шел, время от времени останавливаясь, чтобы сорвать спелый плод и, перекусив, ненадолго вздремнуть. Но каждый раз неотступная тревога поднимала его и гнала дальше.

Вот появилась и вторая луна, и, хотя сразу стало светлее, две луны отбрасывали такие причудливые, обманчивые тени, что Пьемуру не раз приходилось обходить стороной небольшие препятствия, которые из-за странностей освещения казались ему огромными. Он знал, что при свете двух лун путника подстерегают неожиданные сюрпризы, но упорно стремился вперед, пока обе луны не зашли и тьма не заставила его искать ночлега под густым пологом деревьев, где он чувствовал себя в полной безопасности. Даже если проспит рассвет.

Проснулся он оттого, что по ногам проползла змея, задев выглядывающее сквозь прорехи голое тело. Пьемур судорожно бросился к зарытому яйцу: он знал, что змеи – большие их любительницы. Его драгоценность оказалась целехонька, но песок уже успел остыть. Пришлось двигаться дальше. Перебравшись в залитую утренним солнцем бухточку, мальчуган выкопал ямку и зарыл яйцо, а сверху водрузил перевернутую половинку кожуры и вдобавок выложил вокруг кольцо из гальки. После чего отправился в лес на поиски воды и пропитания.

Рацион из одних только свежих фруктов начинал сказываться на его желудке, и неприятные ощущения в животе довольно скоро подсказали, что пора позаботиться о какой-нибудь другой пище. Он помнил рассказы Менолли о том, как она рыбачила в бухте у Драконьих камней, но у него не было с собой лески. Вдруг он обратил внимание на лианы, обвивающие стволы деревьев, и по-новому взглянул на торчащие из коры шипы. Пустив в ход нож и смекалку, он скоро стал обладателем вполне приличной удочки. За неимением лучшего, в качестве наживки пришлось использовать ломтик оранжевого плода.

Западная оконечность мыса изгибалась длинным скалистым рогом, и Пьемур пробрался на самое его острие. Забросив шип с наживкой в пенящуюся воду, он устроился поудобнее и стал ждать.

Прошло немало времени, прежде чем ему удалось вытащить рыбу; не раз он терпел неудачу, и добыча уходила, сорвав наживку. Наконец, поймав крупную желтохвостку, мальчуган воспрянул духом и стал мечтать о жареной рыбе. Но, поднявшись, чтобы размять ноги, он убедился в своем легкомыслии: прилив превратил оконечность мыса в островок. Пьемур с тревогой осознал и вторую ошибку – то место, где он зарыл яйцо, скоро окажется под водой! К тому времени, когда он наполовину вплавь, наполовину вброд добрался до берега, его желтохвостка имела изрядно потрепанный вид. Барахтаясь в соленой воде, мальчик обнаружил еще одну промашку: лицо, в особенности нос и уши, отчаянно обгорели на солнце, как и участки кожи, выглядывающие из дыр в одежде.

Первым делом он извлек яйцо и поместил его в кожуру, старательно засыпав горячим песком. Потом поспешил в соседнюю бухту, где выбрал местечко значительно выше полосы прилива.

Ему пришлось немало потрудиться, прежде чем он нашел подходящие камни, высек искру и разжег костерок из сухой травы и веточек. Когда огонь разгорелся, он насадил желтохвостку на прутик и поместил над костром, едва сдерживаясь, чтобы не съесть ее полусырой. Никогда еще обычная рыба не казалась ему такой восхитительно вкусной! С тоской взглянув на море, он возмущенно выругался. Рыба так и выпрыгивала из воды, как будто дразня его. Тогда он