Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я шагнул под эту траекторию, наклонился, врубил усиление так, что всё внутри завыло, и ударил клинком в основание его шеи — там, где сходились позвоночник и череп.

Лезвие попало точно в щель между пластинами чешуи. Пошло внутрь, глубоко, с неприятным хрустом. Огонь и тьма смешались, превратив удар в что-то вроде внутреннего взрыва.

Дракон дёрнулся. Рёв оборвался на полуслове. Тело содрогнулось, лапы разъехались, крыло, уже едва державшееся, окончательно сложилось и шлёпнулось на камень.

Он рухнул.

Звук падения был такой, словно рухнула маленькая гора. Пыль поднялась столбом, воздух ударил в лицо, уши заложило. Я автоматически выставил щит, чтобы не получить камнем в голову.

Тусклый свет прорезал столб пыли. Где-то вдали орали какие-то монстры, чайки этого локального ада. Я стоял и слушал собственное дыхание.

— Ну… — выдохнул я. — Урок… третий. Никогда не связывайся с теми, кто крупнее горы.

Колени предложили идею: «Давай упадём, и ты притворишься трупом пару минут». Я жестом им отказал и пошёл к туше.

Ядро было там, где и должно.

Пришлось попыхтеть, чтобы до него добраться: разрезать грудную клетку, расшвырять ребра, обжечься пару раз тёмной кровью, которая всё ещё пыталась жечь как кислота. Но когда я увидел его — даже я на секунду замолчал.

Оно было размером примерно с меня. Ну, может, чуть меньше. Огромный овальный монолит, впаянный в грудную полость, словно чужеродный камень в живое мясо. Поверхность — глубокий фиолет, ближе к чёрному, с медленно ползущими по ней полосами огненного света. Каждая такая полоса как отдельная река лавы на ночной карте.

Я подошёл ближе, положил ладонь.

Тепло. Плотное, вязкое. Не такое, как у обычных ядер, когда энергия практически сама лезет тебе в руки. Здесь приходилось быть аккуратным — меня буквально отталкивало.

— Ну здорово, — сказал я. — Ты явно не из тех, кого можно закинуть в карман.

Я посидел рядом секунду, отдышался и понял простую вещь: если сейчас не подпитаюсь — упаду.

Усиление, конечно, спасало кости и связки, но его никто не отменял — ядро внутри требовало энергию. Те крохи, что остались в теле, уходили на то, чтобы я не упал прямо здесь и не стал удобрением для всего, что сюда прибежит.

— Ладно, — выдохнул я. — Поиграем в «ва-банк».

Я положил обе руки на ядро и потянул.

Энергия двинулась не сразу.

Обычно, когда берёшь ядро, особенно крупное, чувствуешь, как поток энергии мгновенно входит в тебя, как будто открыли кран. Здесь же было ощущение, что я пытаюсь сдвинуть с места каменную глыбу, которая весит как дом.

Сначала ничего. Потом где-то внутри ядра шевельнулось, будто на меня посмотрели, прикинули шансы и нехотя решили: «Ладно, иди, бери».

Поток пошёл.

Не шквал — давление. Плотный, вязкий, концентрированный. Он входил в ладони, поднимался по рукам, растекался по телу, пропитывая мышцы, кости, кровеносную систему, оболочку ядра внутри.

Через пару секунд стало горячо. Ещё через пару — очень горячо. Ещё через три — организм начал намекать, что ему, возможно, хватит, а то сейчас придётся выплёвывать излишки на всех вокруг.

Я не остановился.

Кровь стучала в висках, кожа горела, будто меня облили изнутри расплавленным металлом. Усиление крутилось, перестраивая структуру, впихивая энергию туда, где ещё были свободные места. Клетки благодарно хрустели и принимали подарки.

Через минуту я уже стоял на ногах ровно. Мышцы перестали дрожать, дыхание выровнялось, зрение стало чётким. До этого момента я даже не понимал, насколько был на нуле.

Через пять минут я почувствовал себя… слишком хорошо.

Силы ломились изнутри, требуя выхода. Хотелось бежать, прыгать, орать, швыряться чем-нибудь тяжёлым просто так, чтобы выпустить избыток. Всё тело отзывалось на малейшее желание двигаться.

Усиление довольно урчало где-то в глубине: «Вот так, так и надо, хозяин. Вот теперь похоже на правду.»

Я потихоньку отпустил ядро и отступил. Оно всё так же стояло в грудине дракона.

Я внимательно посмотрел.

Поверхность… не изменилась. Совсем. Ни единой трещинки, ни потускнения. Как будто я вообще ничего не делал.

Я ещё раз приложил ладонь, на всякий случай. Поток шёл, но теперь я уже чувствовал, что если продолжу — начну переливаться через край.

Я отдёрнул руку, выругался и сел на ближайший уцелевший каменный выступ.

— И что мне с тобой делать? — спросил я у ядра и у мира заодно. — В мешок тебя не положишь, в рюкзак — тоже. В карман — тем более. А бросать — жалко. Ты ж, зараза, на пару ступеней роста потянешь.

Ядро, разумеется, промолчало. Только тени по нему чуть быстрее пробежали.

Я провёл ладонью по лицу, заодно проверяя, не растворился ли я где-нибудь. Кожа была цела, только доспех местами шёл полосами и подплавился. Руки, ноги — на месте. Голова функционирует. Я ещё жив.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Считаем, что это аванс. Если не сдохну раньше, поглощу тебя.

Я посмотрел на светлеющее небо и хмыкнул:

— А если сдохну… ну, значит, кто-то другой попытается тебя сожрать. И тоже пожалеет.

Я ещё раз окинул взглядом раздолбанное плато, гору драконьих туш и глыбу энергии, торчащую из главного монстра, и поймал себя на мысли, что где-то там, далеко, на верхних уровнях богам сейчас явно скучно не должно быть.

— Записывайте, — сказал я неизвестным наблюдателям. — Отчёт: один главный теневой дракон, два десятка средних, куча обычных, один идиот жив. Пока.

Глава 25

Вырезать ядро пришлось с полчаса. Кое-как закрепив его за спиной, как когда-то яйцо дракона, можно было продолжать путь.

Я повернулся к краю плато и пошёл вниз, впервые за долгое время чувствуя, что энергия внутри не просит ещё, а, наоборот, раздражённо бурчит: «Сядь уже, посиди спокойно, хватит прыгать на всё, что шевелится».

— Отдохнуть, говоришь? — усмехнулся я. — Отдохнём. По дороге к очередной проблеме.

Я шёл прочь от плато, чувствуя за спиной тяжёлое, почти живое ядро главного теневого дракона. Ремни тянули плечи назад, но жаловаться было глупо — сама по себе эта громадина стоила пары дней жизни, если не больше. Энергия внутри вибрировала так сильно, что временами казалось: дышит. И если уж кого-то из нас двоих разорвёт — то явно не его.

Иногда я оглядывался: просто чтобы убедиться, что плато не решило взорваться ещё раз. Или что какой-нибудь особо злопамятный дракон не решил воспитать меня в полёте.