Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Сзет посмотрел на Каладина.

– Возможно, найдется способ, – сказал ветробегун, подавшись вперед на сиденье. – Далинар говорит, что вернуть Ишару ясность мысли, хоть бы и ненадолго, может произнесенная клятва.

– Когда Сияющий произносит Слова, – поддержала Сил, – он не просто устанавливает Связь со своим спреном в Когнитивной реальности, он устанавливает Связь с Духовной реальностью. Это всякий раз мини-перпендикулярность. Слияние силы и Намерения и подстройка своего «я».

– Насколько ты близок? – спросил Сзет, по-прежнему глядя на Каладина.

– Я пока едва задумывался о заключительных Словах, – признался тот. – Последние меня едва не сломали.

– Значит, это придется сделать мне, – сказал Сзет, – но тут есть трудность. Как неболом я должен завершить свой поход, чтобы произнести Четвертый Идеал.

– Да, – подтвердил Нейл. – Четвертый Идеал – поход. Пятый – стать законом. Я эти слова уже произнес. Я не подхожу.

– Значит, тебе нужно завершить поход, – сказал Каладин Сзету.

– Но для завершения похода мне нужно победить Ишара, – возразил шинец. – Мы не сможем вернуть ему рассудок без вспышки силы, которую могут дать мои Слова, но я не могу произнести Слова, пока Ишар не будет побежден.

Преисподняя! Каладин задумался над этим, подыскивая иной способ. Сможет ли… сможет ли он поговорить с Ишаром и помочь ему так же, как Сзету?

Сил кивком указала на Нейла.

«Ты помог ему», – шепнул ее голос у Каладина в голове.

«Ему помогла Ветер», – мысленно отозвался он через узы.

«Вы с Ветром вместе».

Каладин нахмурился при этой мысли.

– Сил, что такое Ветер? Я чувствую, будто что-то здесь упускаю.

– Она часть чего-то очень древнего, – ответила Сил, снова уставившись в небо. – Я спрен чести и создана им – или же тем, что от него осталось в образе Буреотца. Но этот мир не только Чести.

Выражение ее лица стало отсутствующим, ищущим.

– Это не всё. До прихода Чести, Культивации и Вражды… уже был Рошар. Если Бог до сих пор и жив, то я нахожу его в тихих дуновениях ветра, танцующего со всем на свете.

Это… не особенно помогло. Но Каладин невольно подумал о временах еще из своей ранней юности, где присутствовал ветер, и о том, как он в конце концов привел к нему Сил.

«Время близится, – шепнула ему Ветер. – Час, когда спренам может понадобиться защитник. Хотела бы я, чтобы этого не было».

– А что это значит? – шепотом спросил Каладин. – Что от меня потребуется?

«Всё. Прости…»

Вскоре Сзет замедлил повозку:

– Почти на месте. Впрочем, я бывал здесь всего один раз.

– Там, слева от тебя, – прошептал Нейл, садясь. – Вдоль вон того гребня, возле холма, бывшего когда-то тушей громолома. Заверни вон к тем скалам, где камни вздымаются, как храм. Там ты его и найдешь.

Сзет повез их туда по камням, на которых кое-где встречались участки почвы. В сущности, Каладин с потрясением увидел, что на некоторых камнях растет трава, выглядывая из нор. Настоящая трава. Спустя всего девять дней он нашел ее движения до странного неожиданными.

Место, где встречались две травы. Они въехали вверх по пологому каменистому склону на маленький гребень.

– Помню, как все вокруг было завалено мертвыми телами, – глухо произнес Нейл, – как все горело, и даже горы падали сраженными. Помню… последнюю битву…

– Ахаритиам, – подсказала Сил. – Это было здесь?

– Да. Здесь Честь покинул своих Вестников. Отсюда мы ушли, оставив здесь клинки и… самоуважение. Не знаю, смогу ли когда-либо вернуть его себе…

– Ерунда, – заявил Каладин и извернулся на сиденье, чтобы взглянуть на Нейла. – Не говори так.

– Я оставил его, – прошептал Нейл. – Оставил Тальна. Думал, он скоро сломается. Он должен был скоро сломаться. Но он продержался больше четырех тысячелетий.

– А сколько вы страдали? – спросил Каладин.

Нейл отвел взгляд.

– Бремя, которое несли вы вдесятером, несправедливо, – продолжил Каладин. – И пусть травма не извиняет совершенного тобой поступка, она его объясняет. Мы не можем позволить тебе или Ишару навредить другим, но это не значит, что вам самим не навредили. Вы имеете право получить помощь.

Нейл по-прежнему смотрел в сторону, но слабо кивнул:

– В давние времена травы тут не было. Теперь она здесь растет. Поразительно.

Вскоре они достигли скального образования, уходившего ввысь, будто стены богато украшенного монастыря. В его тени стоял человек с Клинком Чести. Беловолосый и белобородый, шинской внешности, облаченный в голубую мантию.

Сзет остановил повозку:

– Нин, Кровь Ночи. Пожалуйста, посторожите Клинки Чести.

«Сзет? – подал голос Кровь Ночи. – Ты собираешься драться без меня?»

– Я не знаю, буду ли драться вообще. Но если и буду, то своим осколочным клинком.

«Но… я же великий меч, разве не так?»

– Ты действительно великий меч, – подтвердил Сзет, слезая с козел. – Но вместе с тем ты слишком опасен. Прости, меч-ними. Я не хочу сегодня убивать.

«Но… но зло…»

– Я не вижу зла, – ответил Сзет. – Только замешательство.

Он взглянул на Каладина, тоже слезшего с повозки. Вместе они подошли к краю поляны, глядя на Ишара. Рядом с Каладином приземлилась Сил, а мгновением позже, быть может подстегнутый ею, рядом с Сзетом появился 171614. Человеческой формы и роста.

В следующий миг к ним присоединилась Ветер. Ласковое, ободряющее дуновение.

Каладин посмотрел на Сзета:

– Готов?

Шинец задумался. Каладин дал ему время. В конце концов Сзет двинулся к Иши’Элину, Вестнику Клятв. Остальные пошли следом.

* * *

Отряд Адолина выбрался из тоннеля и оказался в знаменитых дворах Бронзового дворца.

Вид поражал. Даже камни здесь душезакляли в бронзу, добавив вкрапления мелких кусочков кварца, чтобы они поблескивали и сияли, как усыпавшие небо звезды. Пока отряд вылезал из потайного хода, Адолин увидел в вышине фигуры: строй Небесных, улетающих от центра города. Судя по всему, Скар с Дрехи выполнили свою задачу как следует.

Во дворах стояла тишина, особенно по сравнению с неразберихой и грабежами, царящими на улицах по другую сторону стен. Джаскким – солдат, заправлявший ходом контрабандистов, – провел их через последний отрезок бронзовой земли к самому дворцу: богато украшенному зданию с гладкими металлическими стенами. Деревяшка Адолина глухо ударяла при каждом шаге резиной по бронзе. Больно не было, поскольку настойка доктора помогла, и князь ощущал прилив бодрости и энергии. Он старался не думать о цене, сосредоточившись на дворце. Шквал побери! У них тут в Азире и правда хорошо с пониманием эстетики. Да, избыток блеска, но в то же время неоспоримое великолепие.

Янагон провел отряд к одной из задних дверей большого здания, а у Нуры оказался ключ. Секунду спустя они проникли внутрь, и император обменялся с Адолином широкой улыбкой.

– Я чувствую, что действительно что-то делаю, – шепнул юноша князю. – Впервые с того момента, как я