Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– выбитые окна, отряды певцов, преследующие беженцев, кое-где убитые гражданские – Адолин мог многое сказать об их предводителе. Если князю и требовались дополнительные причины для осуждения Абиди, то он нашел их здесь.

Что же касается отца…

Адолин ощущал покой будто бы впервые за вечность. Отец больше не являлся источником вдохновения, как раньше, но и злости уже не вызывал.

«Что изменилось?» – спросила Майя.

«Я решил дать ему быть человеком, – подумал Адолин. – Не уверен, что хоть когда-нибудь до конца прощу его за смерть матери, но я готов все равно любить его».

Что еще важнее, он отказался от грез, в которых его отец представал неким совершенством. И если отец не обязан быть величайшим человеком среди живущих, то и Адолину необязательно стремиться соответствовать подобной невероятной репутации.

Поразительно, какое облегчение принесло это осознание.

«Не поняла», – призналась Майя.

«Думаю, я тоже не до конца понял, – отозвался Адолин. – Люди не имеют смысла».

«Спрены тоже, – заметила она. – Поверь. Мы делаем вид, что это не так, но мы отлично умеем превращаться в не пойми что, шквал побери. Кстати, я, по идее, уже достаточно близко, чтобы ты мог меня призвать. Этим спренам можно предоставить проделать остаток пути самостоятельно».

«Не уверен, что теперь они нам нужны», – подумал Адолин.

«К сожалению, это правда. Я чувствую… – Она глубоко вздохнула. – Чувствую себя дурой. Следовало остаться и помочь».

«Я бы все равно пал в последнем бою. Твой клинок бы забрали и использовали бы против нас. Так что, может, случившееся – это благословение».

Они дошли до перекрестка, и Янагон остановил отряд. Адолин помахал спутникам, чтобы сбились в кучу вокруг него, и сказал им, чтобы не вели себя так по-солдатски: не стояли колонной, внимательно осматривая окружающую местность.

«Мне кажется, – сказал Адолин Майе, – где-то в глубине души я чувствовал, что должен встать и занять место отца. По какой-то причине я считал, что, раз он оказался не без изъяна, я должен стать идеальным вместо него. Я долго от этого убегал, потому что понимал, что мне это не по силам».

В ответ она одобрительно хмыкнула и послала через их узы чувство понимания, как запутанно такое, должно быть, ощущалось.

«Да уж, – согласился Адолин. – Моя злость по поводу смерти матери касалась… не только того, что он сделал. На деле я будто бы негодовал из-за того, что он опрокинул мое идеальное представление о нем. Из-за того, что ему вроде как полагалось быть лучше этого».

«Ему и следовало быть лучше, – сказала Майя. – Но никому никогда это по-настоящему не удается».

«Никому, – подумал Адолин. – Особенно мне».

Они двинулись через дорогу малыми группами, подбираясь к окружающей дворцовый комплекс стене. Адолин дождался, пока последняя группка перейдет на другую сторону, готовясь поспешить следом. Однако едва он собрался это сделать, как по дороге протопала компания певцов.

Адолин с Заброй – последние из отряда – съежились под стеной здания. Певцы из этой группы не занимались грабежами и двигались более выверенно, по-военному. Адолину очень хотелось, чтобы они просто прошли мимо, однако один остановился на углу и взглянул на него.

У князя кровь застыла в жилах, на лбу выступил пот. Налетел порыв теплого ветра, растрепал одеяло, отбросил его назад, открыв взорам деревяшку. Певец взглянул на нее, потом на Забру – явного ребенка, – тут же расслабился и пошел дальше, оставив Адолина медленно приходить в себя, а тот сжал кулак: чуть не призвал Майю.

Они выждали минуту-другую и поспешили присоединиться к остальным. Когда они добрались, Адолин обнаружил с ними Нотума: он стоял на плече Кушкама.

– Прости, Адолин, – шепнул спрен. – Мне следовало заметить патруль. Я проводил разведку внутри комплекса.

– Все в порядке, – ответил Адолин.

– В прошлый раз, – проговорил Янагон, оглядывая дворцовую стену, – моя команда перелезла через эту стену, чтобы попасть внутрь. Это место плохо просматривается изнутри из-за отсутствия больших окон и сторожевых постов. Однако нам, думаю, лучше пойти другим путем: через ход контрабандистов.

– Через что? – переспросила Нура.

– Ход контрабандистов, – повторил Янагон. – Скрытый вход в дворцовый комплекс, через который можно попасть внутрь за взятку.

– Ничего подобного не существует, – заявила Нура.

– Э-э… вообще говоря, существует, – возразил Янагон. – Простите. Дядя не захотел им воспользоваться, потому что предполагал, что заведующие ходом солдаты не обрадуются ворам. Они пропускают за взятку только людей, замышляющих мелкие преступления.

– И по-вашему, это наш лучший путь? – уточнил Адолин.

– Да, – подтвердил Янагон. – Перелезть через стену оказалось труднее, чем мы ожидали, и я не слишком высоко оцениваю наши шансы сделать это незаметно с таким количеством патрулей вокруг и Небесными в воздухе. Думаю, открыть ход я сумею, даже если там никого не окажется.

Адолин взглянул на Кушкама. Оба покивали, и князь жестом призвал Янагона показывать дорогу. Император повел их, за ним по пятам шла Мэй, а Нотум, видимый только их отряду, умчался вперед.

«Ты ошибаешься», – проговорила Майя.

«Насчет чего?»

«Насчет себя. Ты сказал, что тебе особенно не удается соответствовать ожиданиям окружающих. Но ведь ты до шквала хороший человек, Адолин. Лучше, чем твой отец».

«Думаю, – отозвался он, – сегодня важен тот факт, что мне не нужно быть лучше него. Он может просто быть человеком. И я… и я тоже».

«Справедливо, – согласилась Майя. – Значит ли это, что ты прекратишь попытки делать все сам?»

Сам?

«Ты нас путаешь, – сказал он. – Это мой отец настаивает на том, чтобы все делать в одиночку, как будто только он имеет значение».

«Да? – отозвалась Майя. – Когда Каладину требовалась помощь, ты был рядом».

«Само собой, он же мой друг».

«Когда Шаллан хранила тайны, ты их не выведывал».

«Просто стараюсь быть хорошим мужем», – ответил Адолин, вместе с остальными подходя к участку стены, прикрытому вазонами и деревьями.

«Ты всегда такой, – подытожила Майя. – Я уже давно наблюдаю, Адолин. Наблюдаю, как ты даешь всем то, что им нужно. А что насчет того, что нужно тебе?»

Адолин умолк, поскольку Янагон постучал.

«Может, мне ничего и не нужно», – подумал он.

«Адолин, если надумал врать, хотя бы делай это, когда я буду рядом физически, чтобы я могла заставить тебя проставиться в качестве извинения, когда осознаешь правду».

Он помимо воли улыбнулся. Ему все больше нравилось, как проявляется ее личность.

Янагон принялся ощупывать участок стены, скрытый за лозами, подрагивавшими от его прикосновений.

– Где-то тут есть рычаг… – пояснил он.

Но не успел Адолин предложить помощь в поисках, как в стене открылось окошечко.

– Кто вы такие? – прошипел приглушенный голос. – А, ладно. Снаружи опасно. Живо внутрь!

Участок камня на земле отъехал в сторону, открыв узкий тоннель, уходивший под стену.