Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Пока они шли, в спину Далинару дул слабый ветер, будто подгоняя.

«Слушай, – шептал он. – Слушай».

– Король же тех земель был хорошим человеком, – продолжал Шут. – Он мне нравился, при всех своих недостатках. В один прекрасный день он задумался о природе благородства и провел обсуждение с лордами. На той планете признаком благородства являлся не цвет глаз. Утверждали, разумеется, что его признаком является рождение: деяния бога, священность короны. Грязный секрет состоит в том, что на самом деле всякое правительство является республикой, просто голосование проводится или мечом, или деньгами. Все очень кстати забывают рассказать низшему классу, что происходит это благодаря их деньгам и благодаря отсутствию у них мечей. Так или иначе, король прислушался не к тем философам. К тем, кто говорил об идеях вроде врожденного равенства всех людей. Он задумался о шаткости обоснований возвышения одних над другими и ввязался в спор с лордами. Спор был глупый и произошел не без некоторого количества вина. Король заявил, что может взять любого в стране ребенка из низов и вырастить его таким же благородным, таким же образованным и талантливым, как высокородного. Один барон принял пари. И так сын дровосека попал во дворец.

– Это ты был тем мальчиком? – спросил Далинар.

– Нет. Но я тогда был молод, пугающе юн. Как-то ухитрился найти оружие, предназначенное для убийства бога, и носил его при себе, сам того не ведая.

Как ни странно, когда они пошли по основной магистрали города-башни, никто не уступал Далинару дорогу.

– Что ты со мной сделал? – спросил он, не сбавляя шага.

Они оба не сбавляли шага: Шут – прогулочного, Далинар – строевого.

– Всего лишь небольшое светоплетение. У нас нет времени на то, чтобы тебя осаждала толпа. Кроме того, Далинар, я хочу, чтобы ты получил удовольствие.

– От истории?

– Нет, вот от этого, – шепнул Шут и простер руки в направлении людей вокруг.

От этого. Они пошли дальше в затянувшемся молчании, и… Далинар заметил Связь с людьми. Они последовали за ним сквозь дождь и разрушения, чтобы построить новый дом здесь, на вершинах этих безымянных гор.

Поначалу Далинар шел с чувством, будто каждый шаг приближает его к виселице. Последнее столкновение, конфликт, который или спасет его, или уничтожит. Потом… он ощутил их души. Женщины с корзиной белья, горшечника с ведром глины. Ребенка и стражника – оба бегут, оба кричат, у обоих в головах крутятся мечты. Даже Буреотец по-прежнему присутствовал на краю его сознания.

Столько людей. Столько историй. Далинару почудилось, что он ощутил то же, о чем упоминал Танаваст: нити, связавшие все человечество в единую семью.

Сегодня он был их мечтой. Их защитником.

– И что произошло? – спросил Далинар. – С сыном дровосека?

– Он провалился, – тихо ответил Шут. – Я не сумел этого предотвратить, и это не дает мне покоя по сей день.

* * *

Нура в цветном, узорчатом одеянии визиря выступила вперед, чтобы возразить Адолину.

– Спасти город? – резко спросила она. – Вы не потащите императора на какую-то самоубийственную вылазку! Ему нужно укрыться в безопасном месте, чтобы вдохновлять народ на борьбу за свободу.

– Это не самоубийственная вылазка, – сказал Адолин. – Вы же сами мне говорили, что тот, кто удерживает трон, удерживает империю. Если мы сумеем до него добраться прежде назначенного срока и удержать до нужного часа, королевство останется Янагону.

– На основании единичного предшествующего постановления суда, – заметила Нура.

– Враг подчиняется подобным законам, – не сдавался Адолин. – Может сработать. Противостояние моего отца состоится через…

– Уже менее двух часов, – подсказала Мэй.

– Примерно два часа, – договорил Адолин. – Все, что нам нужно, – пробраться в тронный зал!

– Из города наверняка бегут люди, – подал голос Кушкам, вставая. Разрез поперек его носа и щек выглядел воистину впечатляюще, как будто он получил топором прямо по лицу. – Враг, скорее всего, просто не будет мешать беженцам уходить: меньше ртов кормить, за меньшим числом людей следить при наведении порядка.

– Ветробегуны сумели проникнуть сюда, – заметила Мэй. – Это доказывает, что город не оцеплен. Думаю, он прав!

– Люди бегут из города, – подтвердил Дрехи. – Враг занят организацией казарм, точек снабжения и постов проверки.

– Общепринятые методы установления контроля над городом, – буркнул Колот. – Еще некоторое время будет царить хаос, и посты пока не все расставлены. Нам, вероятно, удастся проделать бо́льшую часть пути до дворца, прикидываясь перепуганными горожанами.

– А туда, – подхватил Кушкам, – нас сможет незаметно провести его императорское величество, как он намекнул.

– Смогу! – сказал Янагон. – Я присутствовал вместе с дядей на сходках, где все планировалось. Я знаю все способы проникнуть во дворец.

В голосе Янагона прорезалась надежда, над его головой появился одинокий спрен славы.

Зародившаяся в груди Адолина искра света нашла точку опоры и стала разрастаться в пламя. Он был полностью разбит… и теперь будто бы начинал сначала.

«Иногда, – сказала Майя, – не нужен ни Сияющий, ни осколочник. Жизнь не утрачивает смысл оттого, что больше не можешь бить сильнее всех. В какой-то момент, Адолин, ты поймешь, зачем ты здесь на самом деле».

«Спасибо, – подумал он. – За то, что веришь в меня».

«В этом в некотором смысле состоит наша задача, – ответила она и перевела дыхание. – Предупреждаю. Мой план помощи, возможно, больше не сработает… Я рассчитывала на то, что с тобой будет армия. Наверное, я тебе не понадоблюсь».

«Хороший друг мне всегда понадобится, – подумал Адолин. – Жизнь не утрачивает смысл оттого, что…»

«Брось», – перебила она, однако он почувствовал ее веселье.

– Нам это по силам, – продолжал Янагон. – Идем малым отрядом, пробираемся внутрь и…

– Они могут попробовать, – сказала Нура, жестом указав на Адолина. – Но не вы.

– Я должен их возглавлять, Нура, – настаивал Янагон.

– Просто расскажите им, как попасть внутрь. Останьтесь здесь, в безопасности.

Янагон приосанился. Посмотрел ей в глаза. И заговорил будто бы не совсем своим голосом:

– Я император. Я поведу их.

Их взгляды скрестились. И Нура заплакала. Не из-за проигранного спора, сообразил Адолин, а от страха.

– Я не хочу, чтобы вы пострадали, – прошептала она. – Не хочу вас потерять. Пожалуйста.

Шквал побери… это уже не бюрократка в попытке настоять на соблюдении правил. Это мать, говорящая с сыном. Пусть они не родня по крови, но Адолин вдруг увидел ее возражения в новом свете.

– После всего, что мы с вами сделали, – говорила Нура, хватая юношу за руки, – после всего, чего от вас попросили, Янагон, я не хочу, чтобы вас убили. Мы возвысили вас из стыда, а вы оказались лучше любого из нас. Пожалуйста. Я хочу, чтобы вы были в безопасности.

– Я… – Он сделал глубокий вдох. – Я не