Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Они служат врагу!

– Они сменили одного тирана на другого, – сказал Янагон. Он словно тонул в своей роскоши, взгляд его был затравленным, а в голосе слышалось такое же изнеможение, какое ощущал Адолин. – Может, Вражда предоставил им условия лучше, чем мы. Кто знает? Желаю им всего хорошего. Нам сопротивление не помогло, и теперь мы захвачены, и у нас нет сделки, которая защитила бы наш народ.

Все затихли. Опять. С момента падения города пару часов назад молчание накатывало волнами и урывками, будто лунный свет в облачную ночь.

Адолину требовалось поспать, однако разум никак не мог остановиться. Он второй раз видел, как пал город. Все его неимоверные усилия были напрасны.

Быть сыном Черного Шипа оказалось недостаточно. Быть Адолином оказалось недостаточно. И что тогда остается?

Он цеплялся за единственный лучик света. На грани смерти он понял, что нужно уладить разногласия с отцом, нужно поверить, что примирение возможно.

Он так устал. Так обессилел. Чувствовал себя таким разбитым. И все же что-то в нем ощущалось… будто меч на наковальне.

«Уж если Далинар Холин сумел обрести прощение и надежду… не смогу ли и я?»

– Ветробегуны скоро будут здесь, – сообщила Мэй, тихо писавшая на клочках бумаги, и достала фишки «башен» для императора, заметившего, что хотел бы иметь под рукой колоду, чтобы скоротать время. – Оруженосец, с которой я веду переписку, говорит, что они приземлились за пределами города. Они подождут, пока суматоха уляжется, затем проберутся в город и найдут нас. С ними уже встретился Нотум.

– Сколько ветробегунов? – спросил Кушкам.

– Двое полноправных и кучка оруженосцев, – ответила Мэй.

– Время? – хрипло спросил Адолин.

Нура сверилась с карманными часами-фабриалем:

– Три часа до наступления срока вашего отца.

– А если мы что-нибудь предпримем? – спросил Янагон.

Ему предоставили подушку – единственную «мебель» в помещении. Он устроился на ней, как курица в гнезде на картинке из книжки времен детства Адолина.

– Что-нибудь предпримем? – повторила Нура. – Что, например, ваше величество?

Он вздохнул и снял массивный головной убор, чтобы вытереть пот со лба. Без него он выглядел таким юным, таким маленьким.

– Нура, у нас есть три часа. Можно… не знаю. Собрать тех, кто остался, попробовать сразиться?

Адолин окинул помещение критическим взглядом. Кушкам – теперь без трех пальцев на руке и с едва затянувшимся порезом на лице. Адолин – в той форме, в какой есть. Гезамал – выжил и находится здесь. Говорили, что именно он доставил в бункер отца. На вид относительно цел.

Плюс к тому кучка императорских гвардейцев, Колот, Мэй и несколько солдат Адолина, включая Хмаска. Остальные раненые, перенесенные сюда из госпиталя, – человек тридцать – пребывали в худшей форме, чем Адолин. Никто из них не мог стоять, не то что оказывать сопротивление.

Кто-то должен это сказать. Кто-то, к кому Янагон прислушается.

– Мы ничего не сможем сделать, ваше величество, – тихо проговорил Адолин. – Простите.

Янагон опустил взгляд, сгорбившись под грузом одеяний.

Подошел один из гвардейцев Колота – Саркквин, азирский кузнец, вступивший в армию в ходе первой вербовки, проведенной Адолином.

– Я изучил наши припасы, – сказал он. – Воды и еды здесь хватит всего на пару дней. Бункер не был рассчитан на размещение такого большого числа людей.

– Когда императора и светлорда Адолина переправят в безопасное место, – тихо произнесла Нура, – остальным придется сдаться.

– Нура, вас могут казнить, – сказал Янагон. – Певцы иногда казнят руководство захваченного города. Высокородные слишком часто порождали проблемы после покорения. Вы окажетесь в опасности, так что вы отправитесь вместе со мной.

Она вздохнула:

– Как пожелаете, ваше величество.

Адолин снова лег в попытке немного поспать. Он гадал, что там с отцом, скучал по Шаллан и силился отделаться от того крошечного осколка света внутри, что начал нашептывать: «Второй шанс, Адолин. Тебе дали второй шанс. Ты же знаешь, как распорядился своим твой отец. А как ты поступишь со своим?»

* * *

Сзет медленно помог Нину-сыну-Бога забраться в повозку. Старая колымага застонала под весом Вестника, пока он укладывался головой к передним сиденьям. Каладин пристроил рядом с ним сверток с мечами. Восемь Клинков Чести и один угольно-черный меч в застегнутых серебристых ножнах.

«О-о! – произнес Кровь Ночи. – Колесница! Это же колесница? Вы добыли мне колесницу?»

Сзет улыбнулся и перевел взгляд на семейную пару, стоявшую в сарае со свечами в руках.

– Спасибо.

– Вам спасибо, носитель Чести, – отозвалась жена. – За то, что предоставили почетную возможность помочь хранителю Правды.

Они казались хорошими людьми, оба носили яркие цветовые пятна, жили сами по себе, в стороне от города или поселения и напомнили Сзету его собственную семью. Быть может, потому их и не коснулось зло.

Подойдя ближе, Сзет дал им два полностью разряженных броума.

– В этих сферах самосветы, выращенные в сердцах зверей, а не выбитые из камня. Они имеют огромную ценность.

Мужчина с явным сомнением взглянул на жену. Та после краткой паузы кивнула, и он забрал два рубиновых броума. Местные жители знали, что такое деньги, пусть даже эти отличались от радужных монет, изготовленных на монетном дворе из раковин большепанцирников.

Сзет забрал двух предложенных парой старых лошадок и в предутреннем сумраке запряг их в повозку. Он уже много лет не делал этого, но процесс вспомнился легко.

Каладин и Сил наблюдали за ним с некоторой долей не то благоговения, не то замешательства.

– Что такое? – спросил Сзет.

Каладин прочистил горло.

– С этими лошадьми все в порядке? Они выглядят, э-э…

– Они такие маленькие! – сказала Сил. – Это что, лошадиные дети?

– Это не детеныши, – ответил Сзет с улыбкой и потрепал одну из лошадок. – Вот эта вообще уже старая. Видите седину на морде, сгорбленную спину? Восемнадцать лет, не меньше. Вы привыкли к более крупным породам, которые мы продаем на восток. У нас в Шиноваре существует столько пород лошадей, что вы и представить не можете.

Он забрался на козлы, где к нему присоединились Каладин и Сил, и махнул рукой своему спрену, маячившему в полной шепотков тени. Спрен неуверенно переместился в повозку, сохраняя человеческие очертания. Сел рядом с Нином.

Сзет тряхнул вожжами, и они тронулись. Выехали из сарая и покатились по земле, промокшей от обычного дождя. В повозке стоял полный заряженных самосветов сундук, который они забрали из тайника Нина. До узоковательского монастыря оставалась пара часов езды.

Они обсудили вариант долететь туда напрямую. Но оба хотели поберечь буресвет и, возможно, подготовиться.

– Итак, – проговорил Сзет, – начинается наш заключительный рывок навстречу судьбе. В старой повозке. Выглядит подобающе.

– Подобающе чему? – спросил Каладин.

– Когда все начиналось