Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Мир на Рошаре – до тех пор, пока Вражда не спровоцирует войну, вынудив нас напасть на него. Он снова использовал тот же прием: пообещал не нападать, что оставляет противнику возможность атаковать первым, потому что так он предоставляет нарушать клятвы другим, уберегая себя от последствий.

– Так случится, – согласился Буреотец; его рокочущий голос стал более привычным и похожим на бурю. – Мир Танаваста – пустышка. Когда Вражда пожелает завоевать этот край, он найдет способ спровоцировать твою коалицию напасть на него, подкинув основания для войны.

– Его нельзя просто запереть или умилостивить, – прошептал Далинар. – Кому-то придется его уничтожить.

– Тебе нельзя драться! – воскликнул Буреотец, и его голос зарокотал громче. – Далинар, ты…

– Я знаю. Тише. Я знаю.

И все же…

«Кровь отцов моих, – подумал Далинар, расхаживая по маленькой комнате. – Как победить того, кто слишком могуществен, чтобы с ним сражаться, но в то же время слишком хитер и опасен, чтобы просто держать его взаперти?»

– Мне необходимо выиграть это состязание, – сказал он. – Но я чувствую, что, что бы я ни сделал, он обыграет меня, как одного из десяти дурней.

Он остановился и посмотрел на Буреотца:

– Сила здесь? В этой реальности? В видениях?

– Да, – ответил спрен. – Здесь и везде. Она наблюдает за нами, пытается нас понять. Она отличается от других подобных сил, поскольку тысячи лет провела в одиночестве. Она обретает больше осознанности, как случилось со мной в буре, и изучает людской род. Она же непосредственно составляет эти стены, этот пол, это небо.

Далинар поразмыслил, затем снова зашагал.

– Обладание силой не поможет тебе победить, – сказал Буреотец. – Этим Вражду не побить.

– Тогда что поможет? – досадливо спросил Далинар. – Ты завел меня в эту ситуацию, хотя все это время мог помогать советами!

– Я пытался.

– Ложь.

– Далинар, – позвал Буреотец. – Далинар, прошу, взгляни на меня.

Тот нехотя обернулся. Спрен поднялся на ноги в своем углу. Он выглядел таким маленьким, тогда как Далинар привык видеть его шириной во все небо.

– Ты изменил меня за то время, что мы провели вместе, – сказал Буреотец. – К лучшему. Я слишком долго жил как буря, и мою душу формировали молитвы людей, над которыми я пролетал. Я забыл, что значит быть живым, а ты мне напоминал, порой насильно. Благодаря тебе я помню и понимаю милосердие и жалость Танаваста. Я признаю необходимость изменений, и… в моем отношении к тому, что сделал Танаваст под конец, поубавилось горечи. В конечном итоге я таков, каким ты меня узнал. Может, не друг, но товарищ.

Далинар кивнул. Затем раскинул руки в стороны и попытался принять силу Чести. Он чувствовал ее, ощущал, как она наблюдает.

Она его отвергла. «Нет. Люди нарушают клятвы».

Далинар со вздохом открыл глаза. По крайней мере, теперь у него больше информации. В молодые годы ему хотелось лишь выступить на поле боя и найти себе противника, но со временем он пришел к осознанию основополагающей ценности в военном деле кое-каких знаний. Войны выигрывают не горячие головы, а холодные умы, выставляющие горячие головы на позиции.

Он располагал контекстом для схватки с Враждой, увидел его историю и понимал, как тот мыслит. Вот только была одна загвоздка.

– Вражда уже не Рейз, – заметил Далинар. – Его место занял Таравангиан.

– Я боюсь силы больше, чем Таравангиана. И Чести тоже боюсь. Эти силы не предполагалось держать по отдельности: без других каждая из них искажается или искривляется. – Буреотец придвинулся ближе. – Пожалуй, я рад, что на этот конфликт отправляешься ты.

– Почему? – спросил Далинар, разведя руками. – Я ничем не лучше Танаваста. Я жег города, убивал.

– Возможно. Но ты сделал следующий шаг, в то время как я спрятался. – Взгляд Буреотца стал отсутствующим. – Я прятался. Плакал. Делал вид, что мне все равно, потому что такой путь казался наименее мучительным…

Ох уж это создание! Далинар глубоко вдохнул и постарался сдержать раздражение. Все это время он был связан узами с существом, способным разъяснить правду. Но… шквал! Если Эви могла простить Далинара…

– Я прощаю тебя, – выдавил он.

Буреотец посмотрел на него.

– Одно ты всегда ясно давал мне понять, – сказал Далинар. – Ты буря, не человек, и даже при наличии в тебе частицы Танаваста… неразумно с моей стороны ожидать от тебя человеческого поведения. Ты старался. А что до той части тебя, которая осталась от Танаваста… многие сожгли бы планету дотла, лишь бы доказать свою правоту. Он сбежал, но я знавал солдат, которым не хватило мужества убежать, когда следовало бы. Я прощаю тебя и прощаю Танаваста. Я всего лишь один человек и ни от чего не могу тебя избавить… но могу простить. Пойдем, давай отыщем Навани и Гэва и выберемся отсюда. – Он помедлил. – Если только…

– Время есть, – сказал Буреотец. – До твоего состязания осталось еще немного. Но… ты в самом деле имеешь в виду то, что сказал? Ты меня прощаешь?

– Пытаюсь, – ответил Далинар со всей честностью, на какую был способен. – Пожалуйста, давай уйдем. Я вдоволь насмотрелся.

– Я отправлю тебя обратно.

– Сначала Навани. И Гэва.

– Они уже дома. Навани вывела их, воспользовавшись узами с Сородичем. Но… здесь твой сын, светоплетельщица и один певец.

– Адолин?!

– Другой. Тот, что видит.

– Ренарин и Шаллан, – с удивлением проговорил Далинар. – Отведи меня к ним.

– Они прячутся от богов, – сказал Буреотец. – Их не может отыскать Вражда, так что и у меня на это надежды нет. Они пришли сюда по собственному выбору, как мне кажется.

Далинар задумался.

– Отправляй меня домой. Когда покончу со всем необходимым, найду способ их вытащить отсюда.

Открылся световой портал. Шагнув сквозь него, Далинар наконец-то вышел из памяти в настоящее.

* * *

– Расколотые равнины пали и перешли врагу, – тихо сообщила письмоводительница Камина, читая переписку по даль-перу. – А Тайлена заключила сделку с Враждой, как Эмул и прочие.

Горстка офицеров в углу битком набитого бункера погрузилась в молчание. Адолин, сидя на полу спиной к стене, повесил голову. Он чувствовал себя листком после Великой бури: каждая мышца ныла, голова раскалывалась, нога – отсутствующая! – разболелась настолько, что приманила спрена боли, на вид несколько озадаченного.

Если не сумели выстоять Расколотые равнины, где разместили бо́льшую часть Сияющих… то какие шансы вообще были у Азира?

– Предатели, – бросила Нура, сидевшая рядом с Адолином. – Мы проливали кровь и гибли на эмульских и тайленских камнях. А они просто заключили сделку? Предали нас?

– Мы веками господствовали в Эмуле, – заметил Янагон, выглядя совершенно неуместно в своих разукрашенных одеяниях посреди всех остальных, за исключением парочки визирей и отпрысков, перемазанных кровью, измотанных, побежденных. – Мы на протяжении долгого времени устанавливали над ними имперскую власть, вынуждали их изображать