Для тебя бессмертный - Сим Симович

Мимо пронеслась смерть.

Рыцари-госпитальеры. В полном галопе.

Кони, обезумевшие от боли и жажды свободы, летели, не касаясь земли. Копья опущены. Плащи с белыми крестами развеваются.

Грохот стоял такой, что лопались перепонки.

Пыль, поднятая копытами, накрыла Виктора с головой.

Он лежал в пыли, прижав к себе павезу. Рядом кашлял мальчишка.

Мимо, в дюйме от головы, пролетали копыта.

Один, два, десяток, сотня…

Поток стали лился через пролом, устремляясь туда, где стояли сарацины.

Молчание кончилось. Терпение лопнуло.

Началась бойня.

Виктор поднял голову. Сквозь пыль он видел удаляющиеся спины рыцарей. Они врезались в строй врага с чудовищной силой. Как нож в масло. Как молот в стекло.

Взрыв тел, щитов, лошадей.

Сарацины не ожидали. Они думали, что «черепаха» будет ползти вечно.

— Вставай, — Виктор оперся на фальшион.

Стрела в груди мешала дышать. Стрелы в ноге и плече тянули вниз. Но он встал.

Отряхнул пыль.

Посмотрел на Жана, который чудом уцелел, вжавшись в землю между колесами телеги.

— Теперь наш выход, Крыса.

— Куда? — просипел оруженосец. — Они же ускакали!

— Добивать.

Виктор сделал шаг. Боль прошила тело, но он лишь оскалился.

Лента на рукояти меча почернела от грязи и крови.

Впереди была свалка. Хаос. Ближний бой. То, для чего он был создан.

Стрелять больше никто не будет. Теперь только рубить.

— Идем, — скомандовал он пустоте. — Пора кормить землю.

Он двинулся вслед за конницей, хромая, истекая кровью, но не останавливаясь. Одинокий волк, идущий по следу стаи, чтобы собрать свою дань с поля смерти.

Мир утонул в грохоте. Земля под ногами превратилась в батут, вибрирующий от ударов тысяч кованых копыт. Пыль, поднятая кавалерией, встала стеной — плотной, серой, непроницаемой завесой, скрывшей солнце, небо и врага. Остался только звук. Звук удара металла о мясо, треск ломающихся копий, ржание и вопли, слившиеся в единый, непрерывный гул.

Госпитальеры ушли в прорыв. Без приказа. Нарушив строй. Обрушив всю накопленную ярость на ряды сарацин.

Пехота осталась стоять в разреженном пространстве. Щиты опущены. Рты открыты. Люди, оглушенные внезапной тишиной рядом и адом впереди, смотрели в спины уходящим рыцарям. Секунда замешательства. Секунда, когда армия балансировала на лезвии ножа: паника или ярость? Хаос или поддержка?

Над полем, перекрывая шум битвы, взвился звук трубы.

Чистый, высокий, требовательный.

Не сарацинский рог. Не барабан.

Королевская труба.

Ричард принял решение. Увидев, что авангард сорвался, король не стал пытаться остановить необратимое. Он сделал единственно верное: бросил в топку всё остальное топливо.

— В АТАКУ!!! — рев сержантов, подхваченный тысячами глоток. — ЗА КОРОЛЯ! ЗА ГРОБ ГОСПОДЕНЬ!

Волна пехоты, сжатая пружиной многочасового ожидания, распрямилась. Страх исчез. Жажда исчезла. Осталась только ненависть. Ненависть к солнцу, к стрелам, к врагу, заставившему их стоять под обстрелом как скот на бойне.

Строй распался. Больше не было «черепахи». Была толпа убийц, бегущая вперед.

Виктор двинулся с места.

Первый шаг дался с трудом. Стрела в бедре дернула нерв, нога подкосилась. Но инерция толпы подхватила, потащила за собой. Бежать. Хромать. Ковылять. Неважно. Главное — вперед. Туда, где пылевое облако уже окрасилось в розовый цвет от кровавой взвеси.

Мальчишка-новобранец рядом, еще минуту назад блевавший от страха, теперь бежал с перекошенным лицом, вопя что-то нечленораздельное, занеся копье над головой. Безумие заразительно. Оно передается быстрее чумы.

Они влетели в облако пыли.

Видимость упала до вытянутой руки. В нос ударил густой, тошнотворный запах: свежая кровь, содержимое лошадиных желудков, дерьмо и пот.

Под ногами захрустело.

Первые трупы. Нубийцы, не успевшие отступить. Их просто втоптали в землю кони госпитальеров. Тела, превращенные в мешки с переломанными костями, лежали вповалку.

Впереди возникла тень.

Сарацин. Пехотинец с разбитым щитом. Он поднимался с колен, контуженный ударом копыта, пытаясь нащупать саблю в пыли.

Виктор не замедлил бега.

Удар щитом в лицо. С разбега.

Звук ломающихся лицевых костей. Враг опрокинулся навзничь.

Добивать? Нет времени. Сзади бегут свои. Затопчут.

Виктор перешагнул через упавшего. Сапог опустился на горло врага. Хруст. Идем дальше.

Битва распалась на фрагменты. Здесь не было линий фронта. Здесь была свалка. Конница, пробившая первый ряд врага, увязла во втором. Рыцари рубились в окружении, а пехота, подоспевшая следом, вгрызалась в бока и спины сарацин, пытающихся стащить всадников с седел.

Слева мелькнул красный щит. Нубиец с булавой замахнулся на пробегающего мимо арбалетчика.

Виктор изменил траекторию.

Фальшион описал короткую дугу. Удар по руке, держащей оружие.

Кисть, вместе с булавой, отлетела в сторону.

Нубиец завыл, глядя на обрубок.

Второй удар — в шею. Голова покатилась в пыль.

Кровь фонтаном ударила в нагрудник Виктора, заливая торчащий обломок стрелы. Горячо. Хорошо.

Стрела в груди мешала дышать. При каждом взмахе меча в легких словно проворачивали ржавый гвоздь. Кашель вырывался кровавыми сгустками. Но это не останавливало. Наоборот. Боль стала ритмом.

Удар — вдох боли.

Удар — выдох ярости.

Руны под кожей горели огнем, превращая тело в печь, сжигающую ресурс, но дающую силу.

Рядом возник Жан. Оруженосец не отстал. «Крыса» оправдывал свое прозвище. Он не лез в открытый бой. Он шнырял между сражающимися, с коротким кинжалом в руке.

Вот рыцарь сцепился с мамлюком. Звон стали. Жан поднырнул под коня мамлюка, ударил