Для тебя бессмертный - Сим Симович

Виктор не стал тормозить перед столкновением. Наоборот. Сгруппировался. Вжал голову в плечи. Выставил вперед левое плечо, защищенное павезой. И прыгнул.

Живой снаряд весом в сто двадцать килограммов, разогнанный яростью и магией.

Он влетел в строй нубийцев.

Щит врага — плетеный, обтянутый кожей — треснул, как яичная скорлупа.

Удар плечом пришелся в грудь чернокожему воину. Слышен был треск ребер — сухой, частый, как треск хвороста в костре. Нубиец отлетел назад, сбивая с ног задних, превратившись в тряпичную куклу.

Виктор рухнул следом, по инерции. Упал на колени, прямо в месиво из тел и песка.

Сверху тут же обрушились удары.

Копья, булавы, сапоги. Били со всех сторон.

Щит над головой затрещал, принимая град ударов.

— Встать! — приказ самому себе.

Рывок. Фальшион, короткий и тяжелый, описал полукруг на уровне колен.

Вопль. Сразу три голоса слились в один.

Лезвие перерубило ноги — кому голени, кому бедра.

Враги повалились на него, создавая кучу-малу.

Дальше — не бой. Давка.

Теснота такая, что невозможно замахнуться. Оружие бесполезно, если оно длиннее локтя.

Виктор бросил щит. Он только мешал.

Левая рука схватила ближайшего врага за горло. Сжала. Кадык хрустнул под пальцами.

Правая рука с фальшионом работала как швейная игла. Короткие, тычковые удары. В живот. В пах. В подмышку. В лицо.

Без искусства. Без жалости. Механическое уничтожение препятствий.

Кровь заливала обзор. Она текла ручьями по шлему, попадала в рот. Вкус железа и соли. Горячая, густая жижа.

Свои подоспели.

Пехота крестоносцев накатила сзади, вдавливая Виктора в строй врага еще глубже.

Теперь он был не на острие. Он был внутри мясорубки. Сжатый телами со всех сторон так, что ребра трещали.

— Крыса! — хрип.

Где Жан?

Мелкий проныра был здесь. Он прополз между ног сражающихся, как настоящая крыса в сточной канаве. Вынырнул рядом, вонзил кинжал кому-то в почку, снова исчез. Выживает.

Вдруг толпа расступилась.

Контратака.

Сарацины ввели резерв. Тяжелая кавалерия мамлюков.

Сквозь пыль и крики прорвался всадник. Бронированный конь, всадник в ламеллярном доспехе, с длинным копьем. Он шел шагом, давя пехоту, расчищая пятачок. Копье работало как жало осы, выкалывая глаза, пробивая горла.

Виктор оказался на пути коня.

Бежать некуда. Сзади стена из своих. Справа и слева — свалка.

Мамлюк увидел гиганта. Направил копье в лицо.

Время замедлилось.

Виктор видел наконечник — граненый, блестящий, с капелькой яда или масла на острие. Видел глаза коня — безумные, налитые кровью.

Уклониться? Не успеть.

Принять на доспех? Пробьет.

Решение пришло из глубины подсознания, оттуда, где жили инстинкты берсерков.

Атаковать угрозу.

Виктор шагнул навстречу.

Левая рука метнулась вперед, хватая древко копья сразу за наконечником.

Перчатка заскрежетала по дереву. Лезвие разрезало кожу ладони до кости, но пальцы сомкнулись капканом.

Рывок в сторону и на себя.

Инерция всадника сыграла против него. Копье дернулось, мамлюк потерял равновесие в седле.

Но конь продолжал движение. Грудная клетка животного, закованная в сталь, надвигалась как таран.

Виктор не отошел.

Он развернулся боком, выставил плечо и ударил.

Человек против лошади.

Безумие.

Но в момент удара руны на теле вспыхнули так ярко, что свет пробился сквозь грязный гамбезон. Сила, дремавшая в крови, высвободилась импульсом.

Удар плеча Виктора пришелся в плечо коня.

ХРЯСЬ.

Звук был таким, словно сломали корабельную мачту.

Конь, весивший полтонны, сбился с шага. Кость животного не выдержала встречного удара об «каменного» человека. Животное взвизгнуло — звук, похожий на человеческий крик — и рухнуло на передние колени, зарываясь мордой в песок.

Всадник вылетел из седла. Пролетел над головой Виктора, лязгнув доспехами, и упал в гущу сражающихся, где его тут же растерзали.

Виктор стоял.

Дыхание вырывалось со свистом. В плече, принявшем удар, что-то сместилось. Ключица? Сустав? Боль ударила в мозг белой вспышкой, но тут же отступила, задавленная холодом регенерации. Кости вставали на место. Связки срастались. Это ощущалось как движение червей под кожей.

Мерзко. Больно. Эффективно.

Конь перед ним бился в агонии, суча копытами.

Виктор поднял фальшион.

Один удар. Милосердие? Нет. Прагматизм. Чтобы не мешал.

Лезвие вошло в шею животного, перерубая позвонки. Конь затих.

— Дьявол… — прошептал кто-то рядом. Французский пехотинец смотрел на Виктора, забыв о врагах. — Ты сбил коня… Ты сбил коня плечом…

Виктор не ответил.

Он выдернул меч. Лента на рукояти стала скользкой, липкой, черной.

Посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от страха. От переизбытка энергии. Тело гудело, как натянутая струна. Зверь требовал еще.

Пыль вокруг сгустилась. Ветер, поднятый битвой, закручивал песок в смерчи. Солнце исчезло окончательно. Теперь бой шел в серых сумерках. Тени нападали на тени.

Крики меняли тональность. Если в начале это был яростный рев, то теперь это был вой боли и ужаса. Люди уставали убивать. Руки тяжелели. Мечи тупились.

Но не у Виктора.

Его меч был продолжением руки. Его выносливость была бесконечной.

Впереди, в разрыве пылевой завесы, мелькнул зеленый флаг.

Цель.

Знамёна.

Там, где флаг — там командиры. Там сердце вражеской армии.

— Туда, — прохрипел он.