Для тебя бессмертный - Сим Симович

Зверь, которого он сдерживал остатками человеческого рассудка, сорвался с цепи.

Виктор шагнул навстречу замаху.

Не уклоняясь.

Он поймал руку с саблей в полете.

Хлопок ладони о запястье.

Вторая рука схватила мамлюка за горло. Прямо через кольчужный бармицу.

Сжатие.

Руны вспыхнули так, что кожа на предплечьях задымилась. Сила пресса в десять тонн.

Хруст шейных позвонков был слышен даже сквозь гул битвы. Голова врага неестественно дернулась.

Виктор вырвал саблю из ослабевших пальцев трупа.

Кривой клинок. Легкий. Другой баланс. Чужое. Неудобное.

Но это железо.

Враг с щитом (и фальшионом Виктора в нем) пытался отступить, скрыться за спинами товарищей. Он понял: он украл у дракона яйцо.

— Куда⁈

Виктор швырнул трофейную саблю. Как копье.

Клинок, пущенный с чудовищной силой, пролетел три метра и вошел бегущему мамлюку в спину, пробив кольчугу.

Тот упал лицом вперед, придавив собой щит и торчащий из него фальшион.

Путь свободен? Нет.

Между Виктором и его оружием выросли новые фигуры. Трое. С копьями.

Они видели безумие в глазах гиганта. Голубое свечение заливало белки глаз, превращая лицо в маску призрака. Но они были храбры.

— Аллах акбар! — тройной выпад.

Виктор был безоружен.

У него были только руки, ноги и латный доспех.

Он принял первый удар копья на нагрудник. Наконечник скользнул по стали, разодрав гамбезон, оцарапав кожу.

Второе копье он перехватил рукой. Древко треснуло.

Третий удар — в ногу. В то самое бедро, где уже сидел обломок стрелы.

Новая боль наложилась на старую, вызвав короткое замыкание в нервной системе.

Виктор упал на одно колено.

— Хозяин! — голос Жана где-то сзади. Оруженосец пытался пробиться, но увяз в драке.

Виктор был один.

Враг с копьем замахнулся, чтобы пригвоздить его к земле.

Виктор схватил горсть песка, смешанного с кровью.

Бросок в глаза.

Подло. Грязно. По-звериному.

Мамлюк отшатнулся, протирая лицо.

Виктор прыгнул. Из положения на коленях. Как лягушка. Как волк.

Он сбил врага с ног весом тела.

Они покатились по земле.

Оружия нет.

Виктор ударил головой. Шлемом в лицо.

Раз.

Мамлюк пытался достать кинжал.

Два.

Лицевая маска врага прогнулась.

Три.

Виктор вцепился зубами. В открытую шею, там, где кольчуга отошла при падении.

Вкус горячей, соленой крови заполнил рот.

Жилы лопнули под напором челюстей.

Виктор рванул голову назад, вырывая кусок плоти.

Первобытный ужас.

Мамлюк захрипел, захлебываясь.

Виктор выплюнул мясо.

Встал.

Лицо залито красным. Глаза горят синим. Оскал — кровавая маска.

Остальные враги попятились. Они видели многое. Видели смерть, видели отвагу. Но они не видели, чтобы человек ел человека в бою.

— Шайтан… Гуль… — шепот ужаса.

Виктор не слушал.

Он смотрел только на одну точку.

Куча тел в двух шагах. Из-под трупа торчала рукоять. Деревянная, обмотанная грязной, бурой лентой.

Его якорь.

Он шагнул к куче.

Никто не посмел встать на пути. Страх перед каннибалом оказался сильнее долга.

Виктор нагнулся. Схватил рукоять.

Уперся ногой в щит мертвого мамлюка.

Рывок.

С чавканьем, скрежетом и треском фальшион вышел на свободу.

Лезвие было зазубрено, покрыто зарубками, но цело.

Лента была на месте. Порванная в одном месте, но узел держал.

Виктор прижал рукоять к шлему. К губам (сквозь металл).

— Я здесь, — прошептал он безумно. — Я держу.

Он провел окровавленной ладонью по ленте, обновляя «клятву».

Повернулся к замершим врагам.

Поднял меч.

— Кто еще хочет забрать ее?

Ответом была тишина, разорванная новым звуком.

Со стороны моря, перекрывая гул битвы, ударили барабаны.

Не сарацинские.

Тамплиеры.

Арьергард вступил в бой. Ричард замкнул клещи.

Но Виктору было плевать на тактику.

Он нашел свое. Теперь можно идти дальше.

Зеленый флаг все еще маячил впереди.

— Второй заход, — прохрипел он, сплевывая кусок чужой кожи.

И снова бросился вперед, теперь уже с удвоенной, маниакальной энергией существа, которое поняло: его нельзя убить, потому что он уже мертв.

Пространство вокруг изменилось. Воздух стал вязким, тяжелым, пропитанным запахом озона и горящей плоти. Это горели не костры. Это горел сам Виктор. Руны, вырезанные на теле, вышли на пиковую мощность, пожирая ресурсы организма с жадностью голодного огня. Жир плавился, мышцы ссыхались, кожа натягивалась на скулах, превращая лицо в обтянутый пергаментом череп. Из-под стыков доспехов поднимался пар.

Враги пятились. Те, кто видел сцену с перегрызенным горлом, потеряли желание нападать. В их глазах застыл суеверный ужас. Перед ними стоял не франк, не крестоносец. Перед ними стоял гуль, демон пустыни, пожиратель мертвых.

Но приказы офицеров были громче страха.

— Убейте его! Это всего лишь человек! Стреляйте!

Свист.

Арбалетный болт, пущенный с десяти шагов, ударил в грудь. Пробил пластину нагрудника, вошел глубоко.

Удар был сильным — Виктора качнуло назад.

Но он не упал.