Для тебя бессмертный - Сим Симович

Вдох. Резкий, судорожный, болезненный.

Тело выгнулось дугой. Позвоночник хрустнул.

Глаза распахнулись.

Вместо белого потолка дома Елены — серое, пыльное небо Арсуфа.

Вместо запаха чабреца — вонь разлагающихся кишок, пыли и железа.

Виктор лежал на спине. Под ним — труп арабского офицера, превратившийся в месиво. Сверху — небо.

Сердце.

Оно не билось. Оно взрывалось в груди.

Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.

Удары были редкими, но чудовищно мощными. Каждый толчок крови разгонял по венам жидкий огонь.

Стрела.

Она все еще торчала в груди. Древко вибрировало при каждом ударе сердца.

Но боли смерти больше не было. Была боль жизни. Злая, яростная, требующая действия.

Виктор попытался сесть.

Тело слушалось плохо, словно оно было чужим, деревянным. Руны на коже не просто светились — они дымились. От них шел реальный пар. Ткань гамбезона тлела в местах соприкосновения с рисунком.

Магия крови, запущенная клинической смертью, перешла в фазу «перезагрузки». Ресурс был исчерпан, и организм начал жрать самое себя, чтобы вернуть искру.

Он схватился за древко стрелы.

Пальцы, черные от засохшей крови, сомкнулись на дереве.

Вытащить?

Наконечник с зазубринами. Если рвануть — разворотит все внутри.

Нужно протолкнуть? Нет, слишком глубоко.

Тогда просто убрать лишнее.

Виктор, скалясь от усилия, начал расшатывать стрелу.

Хруст.

Не дерева. Кости. Грудины.

Скрежет металла о кость вызывал тошноту, но это отрезвляло.

Вокруг продолжалась битва.

Он лежал в «мертвой зоне». Волна сражения перекатилась через него и ушла дальше, к шатрам. Здесь остались только трупы и мародеры.

Рядом кто-то копошился.

Грязная фигура обшаривала тела.

Жан.

Оруженосец был жив. Он ползал на коленях среди мертвецов, всхлипывая и бормоча, но не забывая срезать кошели.

— Хозяин… Хозяин… — Жан подполз к телу Виктора. Увидел стрелу в сердце. Увидел стеклянные, открытые глаза (которые были такими секунду назад).

Жан завыл. Тихо, по-собачьи.

— Ну вот… И ты тоже… На кого оставил?..

Крыса протянула руку, чтобы закрыть Виктору глаза. Или проверить, нет ли на шее чего ценного (инстинкт сильнее горя).

В этот момент рука Виктора метнулась и перехватила запястье Жана.

Оруженосец взвизгнул, отпрыгнув назад, но хватка была стальной.

— Не… трогай… — голос Виктора звучал как скрежет могильной плиты. Глухой. Потусторонний.

Жан побледнел так, что веснушки на носу исчезли.

— Ты… Ты же умер! Я видел! В сердце!

Виктор сел.

Резко. Как кукла на пружине.

Из раны в груди вырвалось облачко розовой пены.

— Отказали, — прохрипел он. — Сказали, мест в аду нет.

Он отпустил руку Жана.

Уперся ладонями в землю. Встал.

Ноги дрожали, но держали.

Мир вокруг был четким. Слишком четким. Цвета стали ярче. Звуки — громче. Зрение хищника вышло на новый уровень. Он видел каждый шов на одежде трупов, слышал каждый стон за сотню шагов.

Виктор посмотрел на свою грудь.

Вокруг стрелы рана пузырилась. Плоть двигалась, пульсировала, обхватывая инородное тело, герметизируя пробой. Крови не было.

— Меч, — скомандовал он.

— А? — Жан сидел в пыли, крестясь левой ногой.

— Меч, идиот. Где он?

Фальшион валялся рядом. Лента на рукояти была почти не видна под слоем грязи.

Виктор поднял оружие.

Вес привычный. Родной.

Он посмотрел в сторону битвы.

Там, впереди, дела шли скверно.

Несмотря на прорыв, крестоносцы увязли. Саладин бросил в бой личную гвардию. Кольцо вокруг атакующих сжималось. И где-то там, в центре этого кольца, ревел раненый лев.

Ричард.

Королевский штандарт, с тремя золотыми львами, качался, тонул в море вражеских знамен. Короля отрезали от основных сил.

Виктор почувствовал зов.

Не долга. Не чести.

Азарта.

Там, где король — там самая густая кровь. Там самая лучшая драка.

Елена сказала: «Сожги их всех».

Значит, надо жечь.

Он сделал глубокий вдох. Легкое, пробитое стрелой, отозвалось острой болью, но воздух вошел.

— Вставай, Крыса, — Виктор пнул оруженосца сапогом. — Мы идем к королю.

— К королю⁈ — Жан выпучил глаза. — Они же там в окружении! Нас убьют! Тебя уже убили!

— Второй раз не считается.

Виктор двинулся вперед.

Походка изменилась. Исчезла хромота (рана в бедре затянулась, пока он был «мертв»). Исчезла усталость.

Он шел не как человек. Он шел как машина, которую завели заново, залив в бак нитроглицерин.

Глаза горели ровным, жутким сапфировым светом.

Мертвецы на земле, казалось, расступались перед ним.

Впереди была стена спин сарацин, окружавших Ричарда.

Виктор ускорил шаг.

Перешел на бег.

Он не кричал. Мертвые не кричат.

Он просто поднял меч.

— Я вернулся, — прошептал он ветру.

Кольцо сжималось.

Ричард Львиное Сердце, король Англии, герцог Нормандии и Аквитании, понимал: это конец.

Его конь, верный «Фовель», пал, пронзенный десятком копий. Король сражался пешим.

Вокруг него осталась горстка рыцарей — телохранители, бароны, те, кто успел прорваться следом. Они стояли спина к