Для тебя бессмертный - Сим Симович

Свет в глазах начал гаснуть. Синее сияние затухало, сменяясь обычной, человеческой серостью радужки. Руны на теле остывали, оставляя на коже ожоги.

Виктор повалился на бок.

Жан засуетился, подкладывая ему под голову свернутый плащ.

— Лежи, лежи… Сейчас наши придут… Залатают… Ты же бессмертный, да? Ты же не можешь вот так… после всего…

Виктор закрыл глаза.

Темнота на этот раз была мягкой. Без снов. Без Елены. Просто выключение.

Как у сломанного инструмента, который убрали в ящик до следующей работы.

Очередная глава закончилась.

А вот легенда только начиналась.

Глава 18

Суд И Слава

Поле Арсуфа остывало. Земля, еще днем раскаленная добела, отдавала тепло неохотно, смешивая его с испарениями тысяч вскрытых тел. Над долиной висел туман — низкий, бурый, пахнущий медью и содержимым кишечников. Тишины не было. Вместо грохота битвы пространство заполнил другой звук, более жуткий: шелест.

Шорох шагов по песку. Треск разрываемой ткани. Звяканье металла. Чавканье грязи.

Это пришли мародеры. Санитары войны, очищающие мертвецов от тяжести земных богатств.

Виктор открыл глаза.

Пробуждение не было резким. Сознание выплыло из черной мути медленно, словно пузырь воздуха со дна болота.

Первое чувство — холод.

Ледяной озноб колотил тело, пробирая до костей. Зубы стучали, выбивая мелкую дробь. Ресурс организма был выжжен дотла. Внутренняя печь погасла, сожрав все топливо: жир, воду, часть мышечной массы.

Гамбезон висел мешком на исхудавшем теле. Кожа натянулась на ребрах, как на барабане.

Он попытался вздохнуть.

Осторожно. Ожидая вспышки боли.

Грудь поднялась. Опустилась.

Боли не было. Только тупое, ноющее чувство стянутости в центре грудины. И дикий зуд.

Рука, дрожащая и слабая, потянулась к ране.

Пальцы нащупали дыру в ткани. Под ней — бугристый, горячий шрам. Келоидный рубец размером с монету, затянувший сквозное отверстие за пару часов.

Стрелы не было.

Виктор приподнялся на локте. Голова закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна.

Вокруг, насколько хватало взгляда, лежали тела. Холмы из людей и лошадей. В неверном свете факелов, блуждающих по полю, они казались спящими великанами.

Рядом кто-то возился. Слышалось тяжелое дыхание и бормотание.

— … сапоги хорошие… кожа… грех добру пропадать… ему уже не жать… а мне на вырост… или продать…

Жан «Крыса».

Оруженосец сидел верхом на трупе тамплиера и с остервенением стягивал с мертвеца сапог. Лицо парня было перемазано сажей и кровью, глаза лихорадочно блестели. Рядом уже лежала кучка добычи: кинжалы, кошели, золотая цепь, свернутый плащ.

— Жан.

Голос Виктора прозвучал как шелест сухих листьев. Слабый. Сиплый.

Оруженосец подпрыгнул на месте, выронив сапог. Развернулся, выставив перед собой нож.

Увидел сидящего гиганта.

— Матерь Божья! — нож выпал из руки. — Хозяин! Ты… ты встал!

Жан подполз ближе, но касаться не решился. Смотрел с опаской, как на восставшего из могилы (кем Виктор, по сути, и являлся).

— Я думал, все… Конец. Ты же холодный был! И не дышал! Я стрелу вытащил… думал, хоть похоронить по-людски, без деревяшки… А дырка там… ух!

Парень перекрестился.

— А она затянулась! Прямо на глазах! Как тесто! Я такого никогда… Это чудо, да? Или…

Жан осекся. Слово «колдовство» повисло в воздухе, несказанное, но ощутимое.

— Воды, — прохрипел Виктор.

Жан засуетился, откупорил флягу (чужую, богатую, обшитую бархатом), протянул.

Виктор пил жадно. Вода была теплой, с привкусом вина, но казалась нектаром. Осушил до дна.

— Еда есть?

— Сухари… и кусок вяленого мяса. С сарацина снял.

Виктор выхватил мясо из рук оруженосца. Вгрызся зубами. Жевал быстро, почти не чувствуя вкуса. Желудок свело спазмом, но он требовал калорий. Любых.

Организм запускался заново.

— Что с битвой? — спросил он, проглотив кусок.

— Наши взяли, — Жан расплылся в щербатой улыбке, показывая трофейный перстень на пальце. — Ричард их погнал до самых лесов! Говорят, Саладин плакал! Мы победили, хозяин! Богатая победа! Смотри, сколько всего!

Он обвел рукой поле мертвецов.

— Тут на три жизни хватит! Рыцари своих собирают, а на сарацин всем плевать. Бери — не хочу!

Виктор посмотрел на «богатство».

Мертвые лица. Искаженные мукой, страхом, яростью. Стеклянные глаза, смотрящие в черное небо.

Среди них бродили фигуры с факелами. Мародеры. Солдаты, маркитантки, просто темные личности, пришедшие из обоза.

Вдали слышались крики.

— Отдай! Мое! Я первый нашел!

Драка за кольцо. Вспышка стали. Один мародер полоснул другого по горлу, забрал добычу и растворился в темноте.

Война закончилась. Началась грызня крыс.

Виктор попытался встать.

Ноги были ватными. Пришлось опереться на фальшион, который лежал рядом, чистый, протертый тряпкой. Жан позаботился. Лента Елены была на месте — заново перевязанная, отстиранная от самой густой крови, но все равно бурая, страшная.

— Спасибо, — кивок на меч.

— Да я чего… — Жан шмыгнул носом. — Оружие доброе. Не бросать же.

Со стороны лагеря крестоносцев, разбитого прямо на краю поля, приближалась группа людей.

Не мародеры.

Факелов было много. Шли строем. Железо лязгало ритмично.

Впереди — рыцарь в белом плаще с