Для тебя бессмертный - Сим Симович

— Вот оно… — прошептал он с жадным удовлетворением. — Свет Люцифера. Холодный огонь.

Прелат поднял руку с массивным золотым крестом.

— Ты умер сегодня, Виктор Крид. Я видел. Стрела пробила грудь. Ты лежал мертвым. А теперь стоишь. Лазарь воскрес по воле Христа единожды. Ты воскресаешь слишком часто. Это наводит на мысли. Не о святости. О сделке.

Воздух сгустился. Обвинение было брошено. В Средние века такое обвинение страшнее меча. Меч убивает тело. Инквизиция убивает медленно, сжигая на костре, вырывая жилы.

— Я просто живучий, — Виктор сплюнул под ноги Епископу. — У каждого свой дар.

— Живучий… — Епископ неожиданно быстро протянул руку и коснулся груди Виктора. Прямо над местом ранения. Через прореху в ткани палец коснулся шрама.

Контакт.

Епископ отдернул руку, словно обжегся.

— Горячий! — взвизгнул он. — Плоть горит! Это адский жар!

Он вытер палец о рясу, словно коснулся прокаженного.

— Ты несешь в себе огонь Геенны! Ты одержим! Демон в человеческой шкуре!

Монахи подняли посохи. Жан за спиной заскулил, готовый бежать или молить о пощаде.

Ситуация накалилась до предела. Одно движение — и начнется драка. Драка, в которой Виктор убьет их всех, но станет изгоем, на которого объявят охоту по всему христианскому миру.

Виктор перехватил фальшион поудобнее. Лента Елены на рукояти жгла ладонь.

«Убить их? — шепнул Зверь. — Разорвать глотки. Они слабые».

«Нет, — ответил Разум. — Это ловушка. Убьешь священника — Ричард не спасет».

— Я служу королю, — произнес Виктор глухо. — Мой меч освящен кровью сарацин. Если это грех — судите. Но не здесь. И не сейчас.

— Ты служишь Злу, — прошипел Епископ. Лицо его перекосилось от фанатичной ненависти. — И король ослеплен твоим колдовством. Но Церковь зрячая. Мы наблюдаем. Мы записываем.

Прелат отступил на шаг, давая знак монахам опустить посохи.

— Иди, демон. Пока. Пусть Ричард играет со своим карманным монстром. Но помни: огонь очищает все. И твое бессмертие сгорит так же хорошо, как сухая солома.

Епископ перекрестил Виктора. Широким, резким жестом, похожим на удар ножом.

— Анафема, — прошептал он одними губами.

Дорогу освободили.

Монахи расступились, образуя коридор. Взгляды их были полны страха и обещания скорой расправы.

Виктор прошел сквозь строй.

Не оглядываясь. Не ускоряя шаг.

Спина чувствовала эти взгляды как физические касания. Клеймо поставлено. Теперь он не просто солдат. Теперь он — цель.

Когда они отошли достаточно далеко, Жан выдохнул. Шумно, с присвистом.

— Фух… Пронесло. Я думал, все. Костер. Они же психи, хозяин! Хуже сарацин! Те хоть просто режут, а эти…

Жан дернул Виктора за рукав.

— Надо валить. Серьезно. Ночью. Взять коней и в пустыню. К бедуинам. К черту.

— Нет.

— Почему⁈ Он же сказал — сожжет!

— Потому что бежать некуда, Крыса. — Виктор остановился, глядя на звезды. — Мир тесен. Церковь везде.

Он посмотрел на свои руки. Руны погасли, но под кожей осталось ощущение зуда.

Враг обозначил себя. Теперь война будет идти на два фронта. Впереди — Саладин. Сзади — Епископ.

А посередине — он. Наковальня.

— Идем к королю, — принял решение Виктор. — Если уж гореть, то в хорошей компании.

Они свернули к королевскому шатру. Тень Епископа осталась позади, но холод от его прикосновения проник глубоко, туда, где когда-то билось сердце.

Шатёр короля тонул в полумраке. Толстые ковры глушили шаги, тяжелые портьеры отсекали шум ликующего лагеря. Здесь пахло не потом и галью, а воском, дорогим вином и остывающим металлом.

Ричард сидел в кресле, вытянув ноги. Оруженосцы уже сняли с монарха помятые латы. Король остался в льняной рубахе, расстегнутой на груди, открывающей рыжий мех и свежие синяки. В руке — кубок. На столе — карта Святой Земли, залитая красным вином.

Входной полог откинулся.

Виктор вошел.

Контраст был разительным. Грязный, окровавленный гигант, несущий на себе запах бойни, ворвался в этот шатёр как напоминание о цене, уплаченной за комфорт.

Стража у входа напряглась, скрестила алебарды, но Ричард махнул рукой.

— Оставьте. Вон. Все вон.

Слуги и охранники испарились, словно тени при вспышке света.

Два зверя остались наедине.

Ричард сделал глоток. Долгий, жадный. Вино текло по бороде.

— Епископ приходил, — голос короля прозвучал устало, без обычной бравады. — Требовал твою голову. Говорит, ты нечестивец. Говорит, видел дьявольский огонь в твоих глазах.

Виктор стоял неподвижно. Опирался на меч.

— Епископ видит то, что хочет видеть.

— Епископ видит угрозу, — Ричард швырнул кубок на стол. Золото покатилось по карте, остановившись на Иерусалиме. — И он прав. Ты — угроза. Не для меня. Для порядка. Люди болтают. «Бессмертный». «Восставший». Чудеса хороши в легендах, солдат. В жизни они пугают. А напуганная армия — это стадо.

Король встал. Подошел к Виктору. Взглянул в лицо, покрытое коркой запекшейся крови.

— Я не могу тебя защитить. Не здесь. Мне нужно золото Церкви, нужны их благословения, чтобы взять этот проклятый Город. Если я встану на твою сторону — меня объявят еретиком. А крестовый поход рассыплется.

Слова падали тяжело, как камни. Политическая математика. Один солдат — ничто на весах истории, даже если этот солдат стоит десятка рыцарей.

— Я уйду, — просто сказал Виктор.

— Уйдешь… — Ричард усмехнулся. — Просто так? Исчезнешь