Для тебя бессмертный - Сим Симович

Жан шмыгнул носом. Глаза его наполнились слезами.

— Ты меня бросаешь… Как щенка.

— Я тебя спасаю. Рядом со мной смерть ходит слишком близко. Рано или поздно она заберет и тех, кто рядом. Елена… — имя далось с трудом. — Елена тоже была рядом.

Жан опустил голову. Он помнил.

Виктор положил тяжелую руку на плечо парня.

— Береги себя, Крыса. И зуб святого Аполлония береги. Он работает.

— Работает… — Жан всхлипнул, вытирая нос грязным рукавом. — А как же ты? Без спины? Без воды?

— Я справлюсь. Волки не умирают от жажды.

Виктор убрал руку. Развернулся.

— Прощай.

Он шагнул в темноту.

— Хозяин! — крик в спину. — Сэр Виктор!

Гигант не обернулся.

Он уходил прочь от лагеря, от костров, от людей. Туда, где начиналась пустыня. Туда, где выла ночь.

Одинокая фигура растворялась во мраке, становясь частью пейзажа.

Шрам на ткани мироздания.

Вечный странник.

Жан остался стоять среди рассыпанного золота. Он смотрел в темноту, пока шаги не стихли. Потом медленно опустился на колени, начал собирать монеты. Слезы капали на золото, смешиваясь с грязью.

— Дурак ты, хозяин, — шептал он. — Какой же ты дурак… Самый лучший дурак на свете.

Рассвет застал его в пути.

Солнце поднималось над пустыней не врагом, а свидетелем. Огромный багровый диск выкатывался из-за дюн, окрашивая пески в цвет ржавчины. Длинная тень всадника скользила по барханам.

Виктор не ушел пешком. Он забрал коня — того самого, трофейного, которого он освободил от мертвого мамлюка. Конь, вороной, с белой звездой во лбу, принял нового седока с покорностью, свойственной животным, чувствующим силу.

Он ехал на юг. Прочь от Арсуфа. Прочь от Яффы. Прочь от войны, которая продолжала грохотать где-то на севере.

Здесь была тишина.

Ветер перебирал гриву коня. Песок шуршал под копытами.

Виктор снял шлем. Приторочил к седлу.

Ветер коснулся лица, остужая шрамы. Волосы, отросшие и спутанные, трепало порывами.

Он дышал.

Впервые за долгое время он дышал полной грудью, и каждый вдох не приносил запаха крови. Пахло только сухой землей и солью.

Пейзаж менялся. Холмы сменились равниной, поросшей жестким кустарником. Редкие оливковые деревья, скрюченные, старые, стояли как часовые вечности.

Одиночество не тяготило. Оно обволакивало. Оно было броней, надежнее любой стали.

В седельной сумке — фляга с водой, кусок лепешки и тот самый кинжал Ричарда. На поясе — фальшион с лентой Елены.

Больше ничего.

Ни прошлого. Ни будущего.

Только путь.

Впереди, на горизонте, показались руины.

Старая часовня? Или остатки римского форта?

Каменные стены, полуразрушенные временем, торчали из песка как гнилые зубы.

Виктор направил коня туда. Нужна тень. Нужен привал.

Зверь внутри успокоился. Свернулся клубком где-то в глубине сознания, сытый, уставший. Теперь рулил человек. Или то, что от него осталось.

Подъехал к руинам. Спешился.

Конь фыркнул, потянувшись к пучку сухой травы.

Виктор вошел под своды разрушенной арки.

Тень. Прохлада.

На полу — мозаика. Лики святых, стертые песком. Глаза без зрачков смотрели в небо.

Сел на камень.

Достал ленту с рукояти меча. Размотал.

Ткань была ветхой, жесткой.

Разгладил ее на колене.

— Мы ушли, Елена, — сказал он тишине. — Мы свободны.

В углу часовни, в тени, шевельнулось движение.

Виктор не вздрогнул. Рука привычно легла на рукоять.

Из тени вышла ящерица. Крупная, зеленая агама. Она замерла на камне, глядя на человека немигающим глазом.

Потом еще движение.

Птица.

Черный ворон опустился на край стены. Сложил крылья. Каркнул.

Звук был резким, гортанным.

Виктор поднял голову.

Ворон смотрел на него. Умным, черным глазом.

— Пришел проверить? — спросил Виктор.

Ворон наклонил голову набок.

— Скажи Одноглазому… я еще погуляю. Пир был славным, но я не наелся.

Птица каркнула еще раз и взмыла в небо, растворяясь в синеве.

Виктор усмехнулся.

Впервые за много месяцев улыбка коснулась его губ. Не звериный оскал. Улыбка.

Глаза на мгновение вспыхнули синим.

Он встал. Смотал ленту обратно на меч.

— Пора.

Он вышел на солнце. Вскочил в седло.

Пустыня лежала перед ним, бескрайняя, великая, равнодушная.

Путь Зверя закончился.

Начался Путь Странника.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

Том II

Глава 1

Волчий билет в золотую клетку

24 января 1194 года. Предгорья Фракии.

Холод не просто кусал — он, сука, грыз. Вгрызался в мясо, пробирался под задубевшую от пота и грязи кожу, искал старые переломы, чтобы выкручивать их с особым, садистским наслаждением. Каждый вдох обжигал легкие, словно глотал не воздух, а толченое стекло пополам с ледяной крошкой. Ноги, обмотанные тряпками поверх прохудившихся сапог, проваливались в наст по колено. Снег здесь, в проклятых горах Фракии, был тяжелым, мокрым, липким, как скисшее тесто.

Шаг. Еще шаг. Хруст наста под весом тела звучал в тишине зимнего