Для тебя бессмертный - Сим Симович

не бежать. Бегущий человек привлекает внимание. Идти. Спокойно, уверенно, как человек, который просто хочет убраться подальше от драки. Спину держать прямо, но голову опустить.

Шаг под темную арку ворот. Камень здесь давил, нависал тысячетонной массой. Эхо внутри тоннеля усиливало звуки побоища, оставшегося за спиной, превращая их в демонический хохот.

Мимо пронеслась группа подкрепления — стражники с алебардами бежали наружу, к месту бунта. Никто не смотрел на одинокую фигуру, идущую навстречу потоку. Для них это была просто тень.

Выход из тоннеля.

Свет. Тусклый, зимний, но все же свет Внутреннего Города.

Константинополь ударил по органам чувств наотмашь. Если снаружи воняло безнадегой, то здесь воняло деньгами и гнилью. Запах жареной рыбы, специй, ладана и канализации смешивался в тошнотворный коктейль. Улицы были вымощены камнем, но грязи на них было не меньше. Дома жались друг к другу, нависая балконами, словно пытаясь украсть друг у друга кусок неба.

Но главное — стены остались позади.

Сердце, до того бившееся ровно и глухо, пропустило удар. Не от страха. От облегчения. Вторая кожа — напряжение, в котором тело жило последние недели, — начала медленно сползать.

Остановившись у лотка уличного торговца, который с интересом наблюдал за дракой у ворот, вытягивая шею, рука спокойно взяла горячий пирожок с мясом.

— Эй! — торговец обернулся, но увидев взгляд — тяжелый, пустой, как колодец без дна — осекся.

На прилавок лег последний серебряный дирхем, оставшийся от тех мертвецов в лесу.

— Сдачи не надо. За представление.

Зубы вонзились в тесто. Горячий жир обжег язык. Вкус мяса (кошки? крысы? да какая разница) показался божественным амброзией. Желудок принял подношение с благодарным спазмом.

За спиной, у ворот, все еще бушевала толпа. Слышались вопли «Стража грабит!», звон металла и глухие удары. Купец, наверное, уже жалеет о своем кошельке, а десятник — о том, что встал сегодня с постели. Но это их проблемы.

Город принял нового жильца. Еще одного паразита в своем огромном, больном теле.

Впереди, над крышами, возвышался купол Святой Софии. Огромный, парящий, невозможный. Он смотрел на суету внизу с вечностью и безразличием бога, который давно устал от своих творений.

— Ну, здравствуй, старушка, — прошептали губы, вытирая жир с подбородка. — Ты постарела. Я тоже. Мы поладим.

Нужно двигаться дальше. Стоять на месте — значит дать шанс удаче отвернуться. Теперь цель — Галата. Район наемников, пьяниц и воров. Там можно раствориться. Там можно найти информацию. И там, если верить слухам, наливают вино, от которого слепнешь не сразу, а только на третий день.

Походка изменилась. Исчезла шаркающая поступь беженца. Вернулась пружинистая, хищная шаг-походка человека, который знает, куда идет. Сапоги уверенно ступали по брусчатке Месы — главной улицы мира.

Мимо проехала карета с занавешенными окнами, сопровождаемая всадниками в золоченых доспехах. Гвардия. Те самые варяги, к которым предстояло попасть. Они выглядели внушительно: высокие, широкоплечие, с боевыми топорами на плечах. Но в их глазах читалась та же скука, что и у всех здесь. Они были сытыми псами. Жирными.

«Ничего, — мелькнула мысль. — Скоро я покажу вам, чем отличается пес от волка. А пока…»

Пока нужно найти ночлег и выспаться. Впервые за месяц — под крышей, а не в сугробе. Мечта идиота.

Взгляд напоследок скользнул по воротам. Драка стихала. Стража, видимо, начала бить всерьез. Кого-то потащили в казематы. Инквизиторы все еще метались там, в суматохе, упустив тот момент, когда ересь прошла у них под носом, жуя пирожок.

Усмешка сама собой искривила рот. Вкус победы был слаще пирога. Это была не просто кража. Это был щелчок по носу самой Судьбе.

Мир — дурная шутка. И сейчас был самый смешной момент.

Глубже в лабиринт улиц. Прочь от света, в тень переулков, где жизнь проще, честнее и намного дешевле. Константинополь переварит всё. И это тоже.

Ноги гудели, требуя отдыха, но разум уже строил планы. Сценарий менялся на ходу. Стать гвардейцем — хороший план. Надежный. Но до этого нужно выжить в «Хромом Греке». Говорят, тамошнее пойло способно убить лошадь. Что ж, проверим, способно ли оно убить того, кто не умирает.

Тени удлинялись. Город зажигал огни. Начиналась ночь — время, когда маски срываются, а ножи достаются из ножен. Время Виктора Крида.

Снег, падающий на грязную брусчатку, таял мгновенно, превращаясь в слезы. Плакал город? Или плакали ангелы, глядя на то, что творится внизу?

Плевать. Главное, чтобы вино было красным, а постель — без клопов. Хотя, зная этот город, на второе рассчитывать не приходилось.

Вперед. В Галату. В брюхо зверя.

Глава 2

24 января 1194 года. Район Галата, таверна «Хромой Грек».

Золотой Рог остался позади, черной маслянистой полосой разделяя город на «мир людей» и «мир волков». Галата встречала не куполами и молитвами, а лаем собак, запахом дегтя, гниющей рыбы и дешевого разврата. Здесь, на северном берегу, закон Империи был скорее рекомендацией, чем правилом. Узкие улочки, зажатые между кривыми стенами складов и ночлежек, напоминали кишечник больного зверя — темные, извилистые, полные опасных сюрпризов.

Ноги гудели. Трофейные сапоги оказались чуть великоваты, натирая пятки, но тепло, которое они дарили, искупало любые неудобства. Ветер с Босфора пробирал до костей, швыряя в лицо мокрую ледяную крупу. Хотелось не просто тепла — хотелось жара. Огня снаружи и огня внутри.

Вывеска «Хромой Грек» скрипела на ветру, изображая что-то отдаленно напоминающее человека с костылем, больше похожего на висельника. Из-за тяжелой дубовой двери доносился гул, от которого, казалось, вибрировала сама брусчатка. Смех, ругань, звон посуды, треск разрываемой одежды. Звуки жизни.

Рука толкнула дверь. Тяжелую, липкую от вековой грязи.

Тепло ударило в лицо плотной стеной. Воздух внутри можно было резать ножом