Для тебя бессмертный - Сим Симович

и подавать как гарнир к тухлятине. Смесь запахов кислого вина, жареного чеснока, мокрой шерсти, дыма и мужского пота — густого, настоянного на адреналине и тестостероне. Дым от очага и сальных свечей ел глаза, заставляя щуриться.

Идеальное место. Здесь никто не спросит имя. Здесь спрашивают только: «Есть чем платить?» и «Умеешь ли ты держать удар?».

Протиснуться к стойке оказалось задачей нетривиальной. Зал был набит битком. Наемники всех мастей и расцветок. Огромные светловолосые норманны, стучащие кружками так, словно забивали гвозди; бородатые русы с глазами цвета льда; смуглые итальянцы, играющие в кости с быстротой фокусников; угрюмые саксы, заливающие горе по потерянной родине.

«Мясо, — шевельнулась ленивая мысль. — Молодое, сильное, тупое мясо. Они думают, что бессмертны. Думают, что вернутся домой с мешками золота. Статистика — бессердечная сука».

Взгляд скользил по лицам, отмечая детали. Шрам от сабли на щеке у того парня — плохо зашит, будет тянуть в старости. Если доживет. У другого — дорогая брошь на грязном плаще. Трофей или украл? Скорее второе, слишком уж бегают глазки.

— Вина, — монета со стуком легла на мокрую, исчерченную ножами столешницу стойки. — И чего-нибудь горячего. Что не убьет сразу.

Трактирщик — лысый, с носом, похожим на переспелую сливу, и отсутствующим ухом — смахнул монету с ловкостью ящерицы, ловящей муху.

— Есть рагу из баранины. Вчерашнее, но перец отбивает душок. И вино. Кислятина, но с ног валит надежно.

— Тащи.

Получив кувшин и миску с дымящимся варевом, пришлось искать место. Свободных столов не было. Пришлось втиснуться на край длинной лавки, рядом с компанией пьяных датчан, которые горланили песню о том, как некий Рагнар любил свою козу больше, чем жену.

Сесть. Вытянуть ноги. Спина уперлась в холодную стену. Наконец-то.

Первый глоток вина заставил передернуться. Уксус с амбициями. Жидкость обожгла горло, провалилась в желудок, и тут же по телу побежала теплая волна. Кровь, казалось, оттаяла и заструилась быстрее. Рагу оказалось съедобным, хотя «баранина» подозрительно напоминала жилы старого мула. Но голод — лучшая приправа. Ложка за ложкой, пока дно миски не показалось, вычищенное кусочком хлеба.

Теперь — слушать.

Уши фильтровали гул таверны, вычленяя нужные обрывки фраз.

— … слышал, Император щедр нынче. Платит золотом, а не этими их номисмами порчеными…

— … набор идет. Завтра испытания. Говорят, капитан Харальд ищет зверей, а не людей…

— … турнир на Ипподроме. Кто выстоит, тот и получит плащ…

Варяжская стража. Элита. Наемники, верные только золоту и клятве. То, что нужно. Иммунитет от инквизиции в комплекте с сытным пайком.

Взгляд из тени капюшона (хотя в помещении его стоило бы снять, но так уютнее) сканировал зал в поисках «покупателей». Вербовщики обычно не пьют со всеми. Они наблюдают.

И он нашелся. В дальнем углу, у самого очага, сидел человек. Не пил, не орал, не тискал подавальщиц. Возраст неопределенный — то ли сорок, то ли шестьдесят. Лицо будто высечено из гранита, покрыто сетью мелких шрамов. Глаза — серые, холодные, внимательные. На плечах — плащ глубокого синего цвета, скрепленный фибулой в виде дракона. Перед ним на столе — неразбавленное вино и пергамент.

Это он. Тот, кто решает, кому носить золото, а кому гнить в канаве. Капитан Харальд или один из его лейтенантов.

Нужно привлечь внимание. Но не как идиот, размахивающий мечом. Вербовщики видели тысячи рубак. Им нужно нечто иное. Ум. Жестокость. Эффективность.

Судьба, как всегда, подкинула возможность сама.

Тень упала на стол, закрывая свет свечи. Запах немытого тела усилился десятикратно, перебивая даже вонь «баранины».

Рядом выросла гора. Огромный детина, высотой под семь футов, с гривой соломенных волос и бородой, в которой застряли куски капусты. Швед. Или норвежец. Глаза мутные, налитые кровью и дурью. В руке — пустая кружка размером с ведро.

— Эй, ты, — голос гиганта напоминал рык медведя, которого разбудили зимой пинком под зад. — Это мое место.

Датчане рядом притихли, предвкушая потеху. Весь угол таверны замер.

Медленно поднять взгляд. Снизу вверх гигант казался еще больше. Гора мяса, обтянутая кожей и железом.

— Я здесь сижу, — голос тихий, спокойный, без вызова. Просто констатация факта. — И я еще не допил.

— А мне плевать! — гигант ударил кулаком по столу. Кувшин с вином подпрыгнул, расплескивая рубиновые капли. — Я сказал — вали отсюда, крыса. Или я вытру тобой пол.

Классика. Альфа-самец метит территорию. Ему не нужно место. Ему нужно показать всем, кто здесь главный.

Можно было встать и сломать ему колено. Можно было выхватить меч и снести голову. Но это банально. И это привлечет стражу, а не вербовщика. Нужно сыграть тоньше.

Плечи ссутулились. Голова втянулась. Поза жертвы. Рука дрогнула, потянувшись к кувшину, словно пытаясь спасти остатки вина.

— Прошу вас… Я не хочу неприятностей, — голос задрожал. — Я просто устал с дороги.

Гигант загоготал. Смех был мерзким, влажным.

— Слышали? Крыса устала! — он обернулся к залу, ища поддержки. — Может, укачать тебя, малыш?

Пока он отвлекся, наслаждаясь своим триумфом, пальцы правой руки нащупали на столе вилку. Обычную железную вилку с двумя зубцами, гнутую и черную от жира.

— Давай сюда вино, — гигант снова повернулся, протягивая огромную лапищу к кувшину. — Плата за то, что я тебя не прибил.

Его рука, широкая как лопата, легла на столешницу. Пальцы растопырены. Открыты.

Взгляд метнулся в дальний угол. Вербовщик смотрел. Он не вмешивался, но его взгляд стал острее.

Пора.

Изменения в позе не произошло. Лицо осталось таким же испуганным. Но правая рука двигалась быстрее, чем глаз пьяного громилы мог уследить.

Резкий, короткий замах.

— ХРЯСЬ!