Для тебя бессмертный - Сим Симович

Плац представлял собой вытоптанное поле, огороженное частаколом. В центре — она самая. «Яма». Квадрат двадцать на двадцать шагов, вырытый в земле на глубину человеческого роста. Дно — месиво из грязи, опилок и, судя по бурым пятнам, крови многих поколений претендентов. Стены отвесные, скользкие. Выход один — победа или носилки.

Вокруг Ямы уже собралась толпа. Варяги. Рослые, бородатые, в стеганых поддоспешниках и наброшенных на плечи меховых плащах. Они жевали яблоки, сплевывали шелуху от семечек и делали ставки. Для них это был утренний цирк. Развлечение перед службой.

Внизу, в грязи, уже ждали.

Трое.

Спуск по приставной лестнице отдавал фатализмом. Сапоги чавкнули, погружаясь в жижу по щиколотку. Холодная грязь тут же попыталась стянуть обувь, словно голодная пиявка.

Взгляд оценил «комитет по встрече».

Первый — сакс. Широкий, как дверь от амбара, с бычьей шеей и маленькими, злобными глазками. В руках — тренировочная булава, обитая кожей, но внутри явно свинец. Таким бревном можно проломить череп даже через шлем.

Второй — печенег или половец. Тощий, жилистый, с кривыми ногами всадника. Вертит в руках два деревянных скрамасакса. Быстрый. Нервный. Такие опасны своей суетливостью.

Третий — местный. Грек. Молодой, красивый, с печатью благородного вырождения на лице. Видимо, младший сын какого-то обедневшего аристократа, решивший, что гвардия — это путь к славе. Держит щит и меч по учебнику. Слишком правильно. Скучно.

— Правила просты! — голос капитана Харальда донесся сверху, с края ямы. Он стоял, скрестив руки на груди, похожий на старого ворона, сидящего на надгробии. — Оружие тупое. Убивать нельзя. Калечить… в меру. Кто останется на ногах последним — проходит в финал. Начали!

Никаких гонгов. Никаких поклонов.

Троица переглянулась. Негласный союз. Конечно. Они видели вчерашнего чужака в таверне, или слышали о нем. Старый волк против стаи щенков. Сначала завалить опасного, потом разобраться между собой. Логика железная, хоть и предсказуемая до зевоты.

Первым пошел сакс. Он не мудрил. Просто опустил голову, взревел, как раненая турица, и бросился вперед, раскручивая дубину. Грубая сила. Инерция, умноженная на массу.

Стоять на месте было бы самоубийством. Блокировать — тоже. Руки отсохнут, а кости треснут.

Нужно стать тореадором.

Мышцы ног, разогретые короткой разминкой, спружинили. Шаг влево. Не прыжок, а мягкое скольжение по грязи. Сакс пронесся мимо, обдав ветром и запахом лука. Дубина со свистом рассекла воздух там, где мгновение назад была голова.

В момент, когда туша пролетала мимо, нога сама сделала подсечку. Легкое касание по опорной ноге в фазе полета. Сакс, потеряв равновесие на скользкой грязи, с грохотом врезался в земляную стену ямы. Земля осыпалась, чавкнула, принимая тело.

Не ждать.

Спина ощутила холодок опасности. Печенег.

Резкий разворот на пятке. Деревянный клинок степняка метил в почки. Подлый удар. Грамотный.

Тело ушло в скрутку. Дерево скользнуло по кожаной куртке, не причинив вреда. Правая рука, сжимающая тренировочный меч (тяжелый кусок дуба, плохо сбалансированный, но крепкий), метнулась в контратаку. Не рубить. Колоть. Тупым концом прямо в солнечное сплетение.

Удар вышел жестким. Печенег охнул, глаза его полезли на лоб. Воздух выбило из легких. Он согнулся пополам, хватая ртом пустоту, как рыба на берегу.

Но добить не дали. Грек.

«Аристократ» оказался не так прост. Он воспользовался заминкой и ударил щитом. Умница. Не мечом, а кромкой щита в плечо.

Удар был чувствительным. Плечо онемело, боль прострелила до самой шеи. Зубы скрипнули. Вот это уже интереснее. Тело отшатнулось, восстанавливая равновесие. Грязь под ногами предательски поехала.

Грек, почувствовав вкус крови (фигурально), пошел в наступление. Серия ударов: голова, бедро, голова. Быстро. Технично. Школа имперских фехтовальщиков. Красиво, как танец, но в Яме не танцуют. Здесь выживают.

Парировать удары тяжелой дубовой палкой было утомительно. Вибрация сушила руки. Нужно ломать ритм.

Грек замахнулся для рубящего удара сверху. Классика. Открыл подмышку.

Вместо блока — шаг навстречу. Вплотную. В «клинч».

Лоб с размаху встретился с носом грека.

ХРУСТ.

Звук ломаемого хряща был сочным, влажным. Грек взвизгнул, отшатываясь, роняя щит. Руки метнулись к лицу, из которого хлынула юшка. Глаза заслезились. Вся техника, все уроки фехтования вылетели из головы в тот момент, когда боль ослепила рассудок.

Пинок в живот отправил «аристократа» в грязь, где он и свернулся калачиком, подвывая и пачкая кровью жижу.

Осталось двое.

Сакс уже отлип от стены. Он был зол. Его лицо перекосило от ярости, из ноздрей валил пар. Он больше не рычал. Он сопел. Тяжело, угрожающе. Печенег тоже оклемался, хоть и дышал сипло, держась за живот.

Они разделились. Заходят с двух сторон. Учатся на ходу. Похвально.

Ситуация дрянь. Спиной к стене прижиматься нельзя — зажмут. В центре оставаться — окружат.

Нужен грязный трюк.

Взгляд упал под ноги. Грязь. Жирная, липкая, тяжелая.

Когда сакс снова пошел в атаку (на этот раз осторожнее, прикрываясь булавой), носок сапога поддел ком грязи и швырнул его вперед.

Не в сакса. В печенега.

Тот дернулся, рефлекторно закрывая глаза рукой. Секунда замешательства. Этого достаточно.

Рывок к саксу. Тот ожидал удара мечом и поднял булаву для блока. Но угроза пришла снизу. Скольжение на коленях (штаны промокли мгновенно, ледяная жижа обожгла кожу), проскальзывая под замахом громилы.

Удар рукоятью меча в пах. Снизу вверх. От души.

Глаза сакса стали круглыми, как блюдца. Рот открылся в беззвучном крике. Булава выпала из ослабевших пальцев. Громила медленно, как подрубленное дерево, начал оседать на колени, хватаясь руками за самое дорогое.

Встать. Быстро. Пока печенег протирает глаза.

Степняк понял, что остался один, слишком поздно. Он попытался отпрыгнуть, разорвать дистанцию, но грязь не прощает суеты.