Для тебя бессмертный - Сим Симович

Они шли целенаправленно. Искали. Прочесывали сектор за сектором.

— Это за тобой? — прошептал Жан, пряча награбленное золото за пазуху. — Или за мной? Я ничего такого… я только с мертвых…

— Тихо.

Группа подошла ближе. Свет факелов выхватил из темноты фигуру Виктора, опирающегося на меч. Его бледное, изможденное лицо, ввалившиеся глаза, лохмотья вместо одежды.

Рыцарь поднял руку. Отряд остановился.

— Ты, — голос звонкий, властный. — Солдат из гвардии, что был с королем.

Это был не вопрос.

Виктор молчал. Смотрел исподлобья.

— Король желает видеть тебя, — продолжил рыцарь, стараясь не смотреть на дыру в гамбезоне, где должно было быть сердце. — Живого… или мертвого. Ему доложили, что ты пал.

— Я встал.

Рыцарь передернул плечами. По спине пробежал холодок.

— Тогда иди. Ричард строит армию. Он хочет видеть героя Арсуфа.

Слово «герой» прозвучало странно. С оттенком брезгливости и страха.

Рыцарь развернулся.

— Следуй за нами. И оруженосца своего прихвати.

Виктор сделал шаг.

Земля качнулась. Слабость. Но он устоял.

— Идем, Жан, — тихо сказал он. — Посмотрим на нашу славу.

Они двинулись следом за факелами. Через поле, усеянное плодами их работы.

Жан семенил рядом, звеня спрятанным золотом, оглядываясь на оставленные сокровища.

Виктор смотрел только вперед.

Внутри была пустота. Стрела вышла, но дыра осталась. И эта дыра была не в плоти. Она была глубже. Там, где раньше жила надежда.

«Сожги их всех», — сказала Елена в видении.

Он сжег.

А пепел остался внутри.

Сцена закончилась, растворяясь в огнях лагеря победителей.

Лагерь победителей не спал. Он гудел, как растревоженный улей, в который залили мед пополам с вином. Победа пьянила сильнее любого хмеля. Люди, еще утром прощавшиеся с жизнью, теперь ощущали себя бессмертными. Они смеялись, хлопали друг друга по израненным плечам, орали песни, заглушая стоны раненых в лазаретах.

В центре бивака, на утоптанной площадке перед королевским шатром, выстроили каре.

Не парадный строй. Строй выживших.

Помятые шлемы, разрубленные щиты, бинты, пропитанные кровью. Рыцари стояли вперемешку с пехотой. В этот час сословные границы стерлись. Всех объединяло одно: они прошли через мясорубку и остались дышать.

Свет сотен факелов выхватывал из темноты лица — чумазые, усталые, но гордые. Тени плясали на лицах, придавая им хищное выражение.

На импровизированном помосте из повозок стоял Ричард.

Король не переоделся. Он был в том же доспехе, в котором рубил мамлюков. Сюрко, когда-то белое с золотыми львами, превратилось в бурую тряпку. Рыжая борода всклокочена, на лбу — запекшаяся ссадина. Но энергии в нем было столько, что хватило бы осветить весь лагерь.

Львиное Сердце сиял.

— Братья! — голос монарха, хриплый от команд, раскатился над площадью. — Сегодня мы показали неверным, какого цвета у них кровь! Сегодня Арсуф наш!

Рев толпы. Тысячи глоток выдохнули единое «Слава!». Оружие ударило о щиты. Грохот.

Ричард поднял руку, призывая к тишине.

— Многие сегодня легли в эту землю. Мы помянем их. Но есть те, кто шагнул за черту и вернулся, чтобы вырвать победу зубами!

Король обвел взглядом толпу. Его глаза искали.

— Где он⁈ Где мой Волк⁈ Приведите его сюда!

Строй зашевелился. Люди начали оглядываться, перешептываться. Рыцари, сопровождавшие Виктора, подтолкнули его вперед.

— Давай… Иди… Зовут же.

Виктор шагнул в круг света.

Жан «Крыса» остался в тени, за спинами солдат, предпочитая не отсвечивать (особенно с карманами, полными чужого золота).

Гигант шел медленно. Опираясь на фальшион как на посох.

Толпа расступалась перед ним.

Не из уважения. Из страха.

Солдаты видели его в бою. Видели светящиеся глаза. Видели, как он жрал глотки. Видели стрелу в сердце. И теперь, глядя на эту шатающуюся, изломанную фигуру, которая должна была лежать в могиле, они чувствовали холод.

Тишина повисла над строем. Тяжелая, суеверная тишина.

Слышен был только хруст гравия под сапогами Виктора и тяжелое дыхание.

Он подошел к помосту. Остановился.

Поднял голову.

Взгляд пустой, равнодушный. Ни триумфа, ни радости.

Ричард спрыгнул с повозки. Тяжело приземлился на землю, звякнув шпорами.

Подошел вплотную.

Король был огромен, но Виктор был не меньше. Две башни встретились.

Ричард смотрел на дыру в груди солдата. На лохмотья, сквозь которые виднелась бледно-розовая, молодая кожа шрама.

— Я видел, как ты упал, — тихо сказал король, так, чтобы слышал только Виктор. — Стрела в сердце. Навылет. Я думал, ты готов.

— Ошиблись, сир. Сердце с другой стороны, — ложь прозвучала сухо, без эмоций.

Ричард усмехнулся. Он знал анатомию. Он знал, где сердце. Но он был королем, а королям нужны чудеса, а не медицинские факты.

— С другой стороны… — Ричард хлопнул его по плечу. Сильно. Проверяя на прочность. — Или оно у тебя из железа!

Король развернулся к войску. Обхватил Виктора за шею, как лучшего друга, поворачивая лицом к солдатам.

— Смотрите! — заорал Ричард. — Вот тот, кто прикрыл мою спину! Вот тот, кто прорубил дорогу к знаменам Саладина! Простой солдат! Не рыцарь! Но храбрости в нем больше, чем во всем Париже!

Толпа неуверенно загудела. Рыцари хмурились (похвала простолюдину колола самолюбие), но пехота начала кричать.

— Волк! Волк! Бессмертный!

Виктор стоял, чувствуя тяжесть