Для тебя бессмертный - Сим Симович

Внутри было холодно.

Он смотрел поверх голов, в темноту. Туда, где остался дом Елены.

Ричард, упиваясь моментом, продолжал:

— Ты просил смерти, солдат? Я помню наш разговор.

— Просил.

— Смерть тебя не хочет! — захохотал король. — Значит, ты нужен здесь! Ты будешь жить! Ты будешь моей тенью! Проси, чего хочешь! Золота? Земель? Женщин?

Виктор посмотрел на короля.

Чего он хотел?

Покоя. Забвения.

— Воды, сир. И чтобы не трогали.

Ричард поперхнулся смехом. Ожидал чего угодно, но не этого.

— Воды… — король покачал головой. — Скромно. Слишком скромно для того, кто вернулся с того света.

Он отстегнул от пояса свой собственный кинжал. Оружие в ножнах, усыпанных рубинами.

— Воды тебе дадут бочку. А это — залог. Ты теперь не просто мясо, Крид. Ты — легенда. А легенды должны блестеть.

Ричард сунул кинжал за пояс Виктору.

— Поднимите мечи! — скомандовал монарх. — Салют герою Арсуфа!

Сотни клинков взлетели в воздух, сверкая в свете огня.

— Слава! Слава!

Виктор стоял в центре этого триумфа как инородное тело. Статуя скорби посреди карнавала. Он чувствовал на себе взгляды. Не только восхищенные.

Из тени, от шатра походной церкви, на него смотрели.

Взгляд был тяжелым, липким, немигающим.

Епископ.

Сухая фигура в белом, окруженная свитой клириков. Лицо прелата, похожее на череп обтянутый пергаментом, не выражало радости. Оно выражало подозрение. Инквизиторский интерес.

Епископ что-то шепнул стоящему рядом писцу. Тот быстро черкнул пером по табличке.

Ричард тоже заметил этот взгляд.

Улыбка короля стала жестче. Он убрал руку с плеча Виктора.

— Иди, — шепнул он, уже без пафоса, жестко. — Исчезни в толпе. Прямо сейчас. Пока эти стервятники не начали задавать вопросы про твое «сердце с другой стороны».

Виктор кивнул.

Он развернулся и пошел прочь от помоста, сквозь расступающуюся толпу. В темноту.

Туда, где ждал Жан и где не было света факелов, высвечивающих то, что лучше скрывать.

Триумф закончился. Началась охота на ведьм.

Гул праздника затихал за спиной, превращаясь в неразборчивый ропот огромного зверя. Свет факелов слабел, уступая место густой, бархатной тьме тыловых рядов. Здесь, среди повозок с провиантом и шатров маркитанток, пахло не победой, а мочой мулов, скисшим вином и сыростью.

Виктор шел, тяжело опираясь на меч. Адреналиновый шторм улегся, оставив после себя опустошение и свинцовую тяжесть в конечностях. Тело, лишенное магии крови, вспоминало о физике. Мышцы ныли. Кости, сросшиеся в ускоренном темпе, скрипели. Шрам на груди горел, как приложенная монета, раскаленная на огне.

Жан семенил рядом, постоянно оглядываясь. Оруженосец нервничал. Его крысиное чутье, отточенное годами выживания в трущобах, било тревогу.

— Не нравится мне это, хозяин… — шепот срывался. — Как они смотрели… Как на мясо в постный день. Особенно тот, в белом. Сушеный.

— Молчи.

— Да я молчу! Только золото карман жжет. Надо бы спрятать. И уходить. Подальше отсюда. В Яффу. Или на Кипр. Пока не началось…

Выход из лагеря был близко. Узкий проход между коновязью и походной кузней.

Но пройти не дали.

Из тени выступили фигуры.

Не солдаты. Не рыцари.

Монахи.

Они стояли молча, перегородив путь. Серые рясы, капюшоны, скрывающие лица. В руках — не мечи, а тяжелые посохи и факелы. Пламя дрожало на ветру, отбрасывая длинные, пляшущие тени.

В центре группы стоял Епископ.

Тот самый. «Белый гриф».

Его одежды, несмотря на грязь похода и пыль битвы, казались неестественно чистыми. Белизна резала глаз. Лицо — маска из желтого пергамента, натянутая на череп. Тонкие губы сжаты в линию. Глаза — два черных провала, немигающие, лишенные влаги.

Жан пискнул и юркнул за спину Виктора.

Виктор остановился. Положил ладонь на навершие кинжала, подаренного королем. Ричард дал оружие как знак защиты, но здесь, перед слугами Церкви, королевская сталь значила мало.

— Куда спешит герой? — голос Епископа прозвучал тихо, сухо. Словно пересыпали песок. — Слава ищет тебя, а ты бежишь во тьму. Свойство тараканов, не львов.

Виктор не ответил. Просто смотрел. Сверху вниз.

— Пропустите.

Епископ сделал шаг вперед. В его движениях не было страха. Только брезгливость и холодное любопытство анатома.

— Король назвал это чудом, — прелат указал костлявым пальцем на грудь Виктора. — Сказал, что сердце с другой стороны. Забавно. Анатомия — наука божественная. Господь создал человека по образу своему. И сердце у человека там, где положено. Если оно не там… значит, это не человек.

Монахи шагнули ближе, сжимая кольцо.

— Покажи.

Приказ. Властный, не терпящий возражений.

Виктор не шелохнулся.

— Это рана, святой отец. Грязная. Не для ваших глаз.

— Я видел много ран. И много грязи. Покажи.

Один из монахов, здоровяк с бычьей шеей, рванулся вперед, чтобы сорвать гамбезон.

Реакция Виктора была смазанной от усталости, но достаточной.

Перехват руки. Выкручивание кисти.

Монах охнул, упал на колено.

Виктор оттолкнул его. Без злобы. Просто убрал помеху.

— Не трогать, — рык из-под шлема. Глаза на мгновение полыхнули остаточным синим светом.

Епископ не отшатнулся. Наоборот. Он подался вперед, вглядываясь в радужку