Для тебя бессмертный - Сим Симович

Блок не успеть. Щит слишком тяжел, инерция велика.

Виктор сделал единственное, что мог. Шагнул навстречу удару. Внутрь дистанции.

Лезвие топора прошло за спиной, чиркнув по наплечнику, срезав ремень.

Тела столкнулись.

Грудь в грудь.

Лицо врага в сантиметре. Белки глаз с красными прожилками. Запах жевательного табака и гнилого мяса изо рта.

Нубиец зарычал, пытаясь переломить хребет наглецу в объятиях. Его руки, толщиной с бревна, сомкнулись на пояснице Виктора.

Но он ошибся. Он думал, что обнимает человека.

Руны на теле Виктора вспыхнули под доспехом. Холодная ярость дала силу, недоступную смертному.

Виктор выронил фальшион. Он повис на темляке (той самой ленте).

Руки, свободные от оружия, метнулись к шлему врага.

Пальцы в латных перчатках вцепились в глазницы шлема. Большие пальцы надавили на глаза.

Вопль.

Дикий, нечеловеческий.

Рывок шеи.

Виктор использовал шлем как рычаг. Поворот головы врага за пределы анатомической нормы.

Хруст. Сухой, громкий, как выстрел ломающейся ветки.

Нубиец обмяк мгновенно, рухнул тяжелым мешком, увлекая Виктора за собой.

Но падать нельзя. Упадешь — затопчут.

Виктор удержался на ногах, оттолкнув труп коленом. Подхватил висящий на запястье меч.

Дыхание сорвано. В груди огонь. Сердце колотится о ребра, как пойманная птица.

— Следующий! — выдохнул он в кровавую муть.

Атака захлебнулась.

Нубийцы, потеряв напор и вожаков, начали откатываться. Стена щитов, погнутая, окровавленная, но целая, отбросила их, как волнорез отбрасывает пену.

Сарацины отступили, оставляя на песке груды тел.

Тишина вернулась на секунду, чтобы тут же взорваться стонами раненых.

Пыль начала оседать.

Солнце снова появилось — беспощадное, равнодушное, висящее в зените. Жара ударила с новой силой, словно мстя за то, что про нее забыли в пылу драки.

Виктор оперся на щит. Ноги дрожали. Не от страха — от перенапряжения мышц. Кровь (чужая) заливала лицо, склеивала ресницы. Он провел рукой по глазам, размазывая багровые разводы.

Посмотрел влево.

Строй держался.

Посмотрел вправо.

Там, где был валлиец, теперь лежал труп. Но на его месте уже стоял другой — молодой парень с безумными глазами, сжимающий копье побелевшими пальцами.

Посмотрел назад.

Жан «Крыса» был жив. Он сидел на корточках, прикрывая голову руками, и раскачивался из стороны в сторону. Живой.

А за спиной…

За спиной кипела ярость.

Госпитальеры не успокоились. Отступление врага они восприняли как сигнал.

— Они бегут! — кричал магистр Гарнье, срывая голос. — Труби атаку, Ричард! Сейчас! Мы их добьем!

Но трубы короля молчали.

Ричард знал: это уловка. Ложное отступление. Саладин хотел выманить их из «черепахи».

— Стоять! — неслось от королевского штандарта. — Ни шагу!

Приказ был правильным. Мудрым. Но невыносимым.

Виктор чувствовал спиной, как вибрирует воздух от напряжения сзади. Пружина сжалась до предела. Металл устал. Люди устали.

Еще один такой удар — и пружина лопнет. Либо они побегут вперед, на верную смерть, либо рассыплются в пыль.

Он поднял фальшион. Лента на рукояти стала твердой коркой.

— Это еще не конец, Жан, — прохрипел он, не оборачиваясь. — Воды.

Оруженосец трясущимися руками протянул флягу.

Виктор сделал глоток. Теплая, противная жижа. Самое вкусное, что было в жизни.

Сплюнул красную слюну.

Посмотрел на горизонт.

Там, в мареве, снова собирались тучи. Конница. Мамлюки.

— Второй раунд, — констатировал он.

Зверь внутри облизнулся.

Зенит. Солнце застыло в высшей точке, превратившись в палача с раскаленным клеймом. Теней больше не существовало. Мир потерял объем, став плоским, белым, звенящим от зноя. Долина Арсуфа напоминала гигантскую жаровню, на которой медленно поджаривали тысячи людей, закованных в железо.

Колонна продолжала движение. Но это уже не был марш. Это была агония. Шаг. Остановка. Шаг. Люди падали не от оружия, а от внутреннего перегрева. Сердца не выдерживали, разрываясь в груди от натуги. Кровь густела, закипала в жилах. Упавших не поднимали. Строй просто смыкался над телами, оставляя их позади, на радость стервятникам, уже кружащим в выцветшем небе.

Виктор шел. Механизм, запущенный волей к смерти, работал без сбоев. Но даже этот механизм начал скрипеть.

Гамбезон, пропитанный потом и чужой кровью, стал тяжелее кольчуги. Ткань прилипала к телу, натирала кожу до мяса. Дыхание вырывалось из легких с хрипом, горячим паром. Внутри шлема стоял гул — кровь стучала в виски молотом.

Стрельба возобновилась.

Сарацины, откатившись после неудачного штурма, вернулись к тактике измора. Конные лучники кружили вокруг «черепахи» как оводы вокруг быка. Подлетали, пускали стрелу в упор, разворачивались.

Им не нужно было целиться. Мишень была огромной, сплошной, медленной.

Тук.

Удар в плечо.

Стрела пробила наплечник, вошла в трапециевидную мышцу.

Виктор даже не сбился с шага. Болевой импульс прошел по нервам и погас, разбившись о стену безразличия.

Рука продолжала держать щит.

Валлиец, стоявший рядом, давно умер. На его месте шел молодой новобранец из Пуату. Мальчишка, почти ребенок, с белым как мел лицом. Он смотрел на торчащую из плеча гиганта стрелу с ужасом.

— Сэр… у вас… — голос парня дрожал, срываясь на визг.

— Смотри вперед, — рык из-под шлема.

Тук.

Вторая стрела. В бедро. Рядом с той, утренней, обломок которой все еще торчал в мясе.

Нога