"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Здесь хранилась не история, а инструменты власти. Я вытащила старую книгу в переплёте из грубой тёмной кожи, и пыль, поднявшаяся в воздух, защекотала горло. Дневник первого Короля-Основателя. Его почерк был резким, строки испещрены схемами, символами, расчётами. Я листала страницы, и сердце сжималось всё сильнее, пока взгляд не наткнулся на знакомую структуру.

Схема «Великого Древа».

Того самого, которое я видела, когда он ломал мою волю, когда его сущность обвилась вокруг моей, как корни, пробирающиеся в плоть. Это была не просто магия.

Внезапный холод, пронзивший грудь, заставил меня обернуться. Уро внутри меня вздрогнул, его аура завибрировала от ужаса и узнавания. Это чувство не было моим, оно пришло извне эхом. Я ощутила, как он буквально направляет мой взгляд к дальнему концу комнаты, где стоял тяжёлый кованый ящик. Крышка его была откинута, словно кто-то недавно проверял содержимое.

Я подошла ближе и замерла.

Внутри, в аккуратных ячейках, лежали сотни жемчужин. Красные, синие, серые, почти чёрные — каждая светилась изнутри тусклым, неровным светом, пульсировала в своём ритме, как крошечное сердце. Некоторые горели ярче, другие едва тлели. Это были не украшения. Это были остатки.

— Трофеи… — прошептала я, чувствуя, как голос становится хриплым. — Это души?

Конечно. Король не просто убивал врагов. Он не позволял им рассеяться. Он собирал их, как монеты в сундук, на крайний случай, на новую войну, на усиление собственной сущности.

Метка на моей ноге запульсировала так сильно, что мир на мгновение качнулся. Уро вырвался из меня, приняв форму змеи на каменном полу. Его движения стали резкими, лихорадочными.

Он залез в ящик, отбрасывал крупные, ярко светящиеся жемчужины в сторону, словно искал что-то конкретное, что-то знакомое. Наконец он замер, обвившись кольцами вокруг одной из самых маленьких, почти прозрачных жемчужин. Она светилась слабым, янтарным светом — цветом неба над Асадалем, когда мы впервые пересекли границу и вдохнули воздух свободы.

— Что это, Уро? — прошептала я, уже зная ответ.

Я протянула руку и коснулась жемчужины.

Удар прошёл через меня молнией. Запах хвои, резкий и свежий. Вкус горького чая, сваренного на костре в горах. И голос, тихий, хрипловатый, шепчущий мне в темноте, когда мы позволяли себе быть не беглецами, а просто людьми. Ноа.

Не весь. Не целиком. Лишь крошечный осколок, тень его души, вырванная и запечатанная, как образец для коллекции. Король не просто убил его. Он оставил часть, как сувенир, как запасную силу, как напоминание о собственной победе. Он украл его снова.

Я прижала жемчужину к губам, и слёзы хлынули сами. Тяжёлые, как расплавленный свинец. Они обжигали щёки, но я не вытирала их.

— Он здесь, Уро… — прошептала я, чувствуя, как голос ломается. — Всё это время он был здесь. В этой коробке. Под ногами тех, кто его убил.

Свет внутри жемчужины дрогнул, едва заметно, но я почувствовала отклик — тонкий резонанс с моим сердцебиением. Не пустота. Не окончательное исчезновение.

Ярость, которая до этого жила во мне фоном, как постоянный гул, превратилась в ослепительное белое пламя. Оно выжигало страх, сомнения, даже боль, оставляя только ясность.

Я медленно поднялась, сжимая жемчужину в кулаке так сильно, что ногти впились в ладонь. Всё внутри выгорело до основания.

— Мы уходим, Уро. Забирай книгу.

Демон поглотил дневник, скользнул обратно под мою кожу, и я почувствовала его тяжесть, его решимость. Теперь он не просто подпитывался мной, он давал мне доступ к магии, о которой я раньше не смела даже думать.

Я вышла из хранилища бесшумной тенью, растворяясь в подземных коридорах. До рассвета оставалось два часа. Дворец дышал спокойно, уверенный в своей неприкосновенности.

Король думал, что закрыл все арки, что усмирил девчонку, вернул её в золотую клетку и может дальше спокойно пить вино, пока души его врагов пылятся в ящике. Он думал, что приручил свою «бабочку», пришпилив её к бархату.

Он ошибался. Бабочка умерла.

Я больше не была добычей и не была спасённой принцессой. Я была той, кто знает, где лежат их сокровища, и насколько хрупка их власть, если вырвать из неё честность и память. Я спрятала жемчужину в потайной карман у самого сердца. Я не позволю ему погаснуть. Я найду способ вернуть его.

Когда я вернулась в покои, первый луч солнца только коснулся шпилей столицы. Начинался новый день моей идеальной, фальшивой жизни.

Глава 36

Сон стал моим врагом. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела либо демонов в масках-черепах, либо лицо Ноа, застывшее в тумане моих искалеченных воспоминаний. Поэтому я перестала спать.

Ночи превратились в бесконечный марафон по страницам украденного дневника Основателя. При свете единственной свечи, пока Уро дремал внутри моей тени, я впитывала запретные знания. Книга была пропитана горечью и холодом; она шептала, что власть — это всегда заемная сила. Что нельзя создать что-то из ничего, можно только отнять у другого.

Днем я была идеальной куклой. Ночью — одержимой мстительницей.

Мои глаза запали, кожа стала почти прозрачной, а пальцы постоянно были испачканы в чернилах. Я подкладывала под глаза больше белил, чтобы скрыть следы бессонницы, и продолжала свой спектакль.

Первым делом я занялась кулоном. Тем самым, простым, на кожаном шнурке, который Ноа подарил мне в Лиорене. Никто не считал его ценным, а просто дешевой безделушкой. Они не знали, что для меня в нем было больше смысла, чем во всей сокровищнице Элларона.

Я достала жемчужину. Она была крошечной, пульсирующей янтарным светом.

— Уро, — позвала я. Черная лента тени скользнула по моей руке. — Скрой её. Сделай так, чтобы ни один маг, ни один «глаз» во дворце не почувствовал. Сможешь?

Уро прикоснулся к жемчужине своим раздвоенным языком. Я почувствовала, как по комнате пронеслась волна магии. Демон окутал артефакт своей силой, вплетая его в структуру кулона. Теперь, даже если Король посмотрит на меня в упор, он увидит лишь кусок полированного камня.

Я надела кулон на шею. Жемчужина коснулась кожи, и на мгновение мне показалось, что я слышу тихий вздох. Ноа был здесь. Запертый, безмолвный, но он был со мной.

Моя месть Корнелиусу была тихой и ядовитой. Я знала, что он — такая же пешка, как и я. Его память была отшлифована отцом до блеска: он искренне верил в свою правоту, в свою великую любовь ко мне и в то, что он — центр вселенной. Но это не мешало ему быть мерзавцем.

Лишенный магических сил, Корнелиус