Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– О, лучше! – Глаза Лю Хэ блеснули. Он подошëл к двери, распахнул створку. – Входи, дитя, не бойся!

Юноша, в поклоне переступивший порог кабинета, был меньше всего похож на дитя. Он так ровно держал спину, так изящно склонил белую шею, что видно было: он высок и статен.

Одежды на нëм были слишком кричащих цветов: зелёный атласный халат с кушаком цвета фуксии, туфли из сиреневой парчи с искусным золотым шитьëм – видно, подарок. Волосы повязаны голубой лентой и заколоты позолоченной шпилькой небрежно, узел свисает на затылок, словно сейчас распадëтся, пряди выпущены у висков.

Цзиньюань брезгливо поморщился. Так вот что за место эта «Золотая ива».

– Сиятельный принц, этот раб повинуется любому вашему приказу! – проговорил юноша безо всякого жеманства и распростëрся ниц. Лю Хэ вздохнул.

– Да поднимись же ты! Покажись господину! Зачем я тебя привëл, а?

Тот не шевельнулся.

– Можешь встать, – позволил Цзиньюань, заинтригованный. Такого поведения ждëшь от вышколенного солдата.

Юноша выпрямился.

Несколько мгновений они с Цзиньюанем смотрели друг на друга не моргая. Цзиньюань с трудом удержал лицо, заставил себя не выказать ни удивления, ни неверия, иначе вышло бы, что он – зеркало этого подлеца, повторяющее каждое…

– Ну что? – Лю Хэ так и сиял. – Какова моя находка, господин?

Цзиньюань нахмурился и отвернулся.

– Выйди, – не глядя, бросил он юнцу, и тот немедленно исчез за дверью.

Повисло молчание.

– Клянусь, что и пальцем не тронул этого красавца, – провозгласил Лю Хэ. – Зачем тусклая подделка, если можно любоваться сияющим оригиналом?

Он явно подначивал, и Цзиньюань сделал вид, что равнодушен, хотя ему большого труда стоило не скривиться при виде румян на щеках юноши и комьев туши на ресницах.

– Между нами есть некоторое сходство, – сухо признал он. – И что с того?

– Всë очень просто! Завтра чуть свет принц Цзиньюань поедет с Сяо Сичунь взглянуть на новую тренировочную площадку императорской гвардии, на бои лучших воинов. А старый развратник Лю проспится к часу Обезьяны и в своëм паланкине отправит юного Люй-эра обратно в «Золотую иву», где тот…

– Нет!

Цзиньюаню не нужно было других намëков. Лëгкое отвращение превратилось в тошноту.

– Мой принц, это единственный способ незаметно разведать…

– Думай лучше! Как ты смеешь предлагать мне такое… – Цзиньюань осёкся, прикусил нижнюю губу.

Нет, он был готов ради А-Юэ на всë, но пусть это будет кровопролитная битва, а не переодевание в… продажное существо! Должен быть другой способ!

«А если его нет? – произнëс в голове насмешливый голос Фэнбао. – Пожалуй, придëтся оставить красавицу помирать, зато спасëшь свою честь. Может, и легенду о тебе сложат: легенду о принце-воине, что отдал любимую демонам, но зато бровей не насурьмил!»

Он в бессилии стукнул кулаком по столу.

– Простите мою испорченность, ваше высочество, – спокойно произнëс Лю Хэ. – Этот подданный всех мерит по себе, ему, развратнику, ничего не стоило бы прикинуться музыкантом из весëлого дома, так, ради смеха. Простите за то, что не думал, предлагая подобное сыну Великого Дракона.

Цзиньюань скрипнул зубами. С этими извинениями стало только хуже.

– Я сам говорил, что не время медлить, а ты всего лишь отыскал самый быстрый путь.

Он умолк, собираясь с мыслями. А-Юэ… что она скажет, если увидит его… таким? Это не может еë не отвратить. А что подумают Лю Хэ и Сяо Сичунь о своëм господине, если он согласится?

И если какой-нибудь пьяница коснëтся его как…

– Я… попробую перенять… что-то от этого человека для маскировки. Но мне не стать похожим на него.

Лю Хэ почтительно кивнул.

– Никогда, мой принц. Но главное, что вы не привлечëте внимания охраны, внешнего сходства им будет достаточно.

Цзиньюань вздохнул, признавая поражение. Ему бы радоваться, что на шаг ближе к А-Юэ… но радость всë не приходила.

* * *

Оказалось, что внешнего сходства недостаточно. Люй-эр сказал ему, что сведущ в массаже, даже показал несколько простых приëмов на всякий случай. Цзиньюань заставил его походить по комнате, чтобы понять, как он двигается. Оказалось, что ещё в одном они схожи: держаться угодливо претило их натуре. Юноша ходил, едва склоняя голову, при любом удобном случае задирал подбородок. Это Цзиньюань, к счастью, легко мог повторить.

Время близилось к рассвету, когда они, слишком усталые для приличий, разговорились наконец.

– Ты не похож на проститутку, – прямо сказал Цзиньюань, стараясь не допускать презрения в голос. – Как же ты попал в такое место?

Люй-эр отпил чаю, прикрывая лицо рукавом.

– Господин проницателен. Я беглый монах, ничему не обучен, с детства привык угождать. Куда ещë мне было податься?

Странно. Не слишком ли он горд для простого монаха? Лысые хитрецы привыкли всем угождать, забалтывать, а этот человек держался молчаливо, диковато. И его лицо…

– Расскажи мне о своей семье, – потребовал Цзиньюань. – Чем можно объяснить наше сходство?

– Этот недостойный не осмеливается предполагать, – пробормотал юноша, потупившись. Цзиньюань почувствовал зуд внутри, как собака, напавшая на след.

– Я приказываю, выскажи всë, что у тебя на уме. Не бойся! – велел он.

Люй-эр взглянул на него исподлобья и потупился снова.

– Один господин, посещавший нас… в конце вечера сказал мне, что некий древний император был… сеятелем, трудившимся над благодатной почвой, и урожаи его были обильны. Возможно, этот недостойный, – хилый, выродившийся росток, пресмыкающийся в пыли.

Цзиньюань вздохнул. Единственный, кто тут запросто болтал о любовных подвигах императоров, – Фэнбао. Возможно ли… что за триста лет он повидал многих потомков Юйчжэна, одинаковых лицом?

Это была неприятная мысль.

– Ты видел в своëм заведении потайную дверь или странных людей, которых не должно там быть? – решил он перевести разговор.

Люй-эр нахмурил густые брови, похожие на двух чëрных гусениц, выползших на узкий лоб.

– Я не приглядываюсь к посетителям. И не шныряю там, где мне не положено быть. Простите, господин.

Цзиньюань разочарованно покачал головой. Что-то скрывает?

– Очень жаль, – в сердцах бросил он. – Лучше бы тебе вернуться в монастырь, ты слишком добродетелен для публичного дома.

Люй-эр церемонно поклонился.

– Вы слишком добры к этому недостойному рабу.

У Цзиньюаня не было желания продолжать разговор. Он велел юноше устраиваться на ложе в кабинете, а сам ушëл в спальню… но уснуть так и не смог.

– Вы слишком добры к этому недостойному рабу… – повторил он, глядя в потолок, и недовольно цыкнул. Сможет ли он так же лицемерить и принижать себя, если придëтся?

* * *

Новый день не принëс ничего радостного: после того, как Люй-эр, облачённый в доспехи и шлем, выехал вместе с Тигрицей и четырьмя солдатами (держась в седле слишком неуверенно), Цзиньюань с отвращением облачился в пропахший духами и