Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

«Чёрт! Почему нельзя просто спокойно уехать?»

Я выстрелил в ближайшего зомби, который уже почти настигал старика, пытавшегося доползти до укрытия. Пуля попала ему точно в правый глаз, и он рухнул замертво. Принялся искать взглядом Тиффани. Куда подевалась эта проклятая девчонка со своим братом. Я её не нашёл в мельтешащей, обезумевшей толпе, а вот Джимми возник у меня буквально перед носом неожиданным образом. Он стоял спиной к хаосу, и на его лице не было ни страха, ни паники.

— Давай внутрь автобуса! — рявкнул я ему в лицо, отступая к двери. — Я следом!

Он посмотрел на меня своими тёмными, ничего не выражающими глазами.

— Конечно, — спокойно ответил парень.

И затем я почувствовал мощный толчок и жгучую боль в животе.

— Но только без тебя.

Я ахнул, захлебнувшись собственным дыханием. Опустив взгляд, увидел его «Смит-Вессон», который он держал в руке, уперев мне в живот, и тёмное, быстро растущее пятно на моей куртке. Ноги мигом ослабели, стали ватными. Я сделал неуверенный шаг назад. Споткнулся о чью-то сумку и тяжело рухнул сначала на колени, а потом на спину, уставившись в тёмное небо Далласа.

Он наклонился ко мне, и на его губах играла довольная, торжествующая улыбка.

— Она не для тебя, — шепнул он мне на последок.

Я ещё какое-то время слышал оглушительный хаос, вопли, выстрелы, рёв моторов. Вдыхал едкий запах пороховой гари и крови. Видел мелькающие над собой силуэты. А потом звуки стали отдаляться, превращаясь в глухой, нарастающий гул, и я погрузился в густую, беспросветную тьму.

Сознание возвращалось ко мне медленно, словно сквозь толщу мутной, вязкой воды. Я не понимал, где нахожусь и сколько времени прошло. День или ночь. Мои веки были слишком тяжелы, чтобы открыться и проверить. Я иногда приходил в себя на несколько секунд, и мир существовал лишь как какофония ощущений. Тело разрывало от тупой, раскалённой боли в животе. Всё ныло и гудело, а потом тьма накатывала снова, холодная и безмятежная.

В те редкие моменты, когда я всплывал, я слышал обрывки голосов, звучавшие глухо, как сквозь вату.

— Он выживет? — спрашивал чей-то дрожащий, наполненный страхом голос.

Кто это? Вероника? Нет, голос не похож, да и речь не русская. Тогда Скай? Точно, Скай. Но почему она спрашивает, выживет ли он? И кто он? О ком речь?

— Нужно оперировать, — доносился другой, низкий и усталый мужской голос, незнакомый.

— Прямо здесь? Это же сумасшествие!

Меня трясло, в буквальном смысле. Я лежал на чём-то мягком, но неровном, и мою голову, горячую и тяжёлую, нежно гладили чьи-то прохладные руки. Земля двигалась? Нет, не земля. Что-то другое. Равномерный гул, вибрация.

Я вновь проваливался в беспамятство, а когда снова всплывал, то боль в животе была единственной реальностью. Иногда небытие пронзали резкие звуки, частые выстрелы где-то совсем близко, отрывистые команды, мат.

— Всё будет в порядке, — шептали мне на ухо, и это был тот же голос, что спрашивал о выживании. Скай. Да, именно она.

К моим распухшим, потрескавшимся губам подносили что-то прохладное, и я с жадностью пил, чувствуя, как живительная влага растекается по пересохшему горлу. А потом снова падал на дно, в пустоту.

— Где я? — хрипло выдавил я, когда смог наконец разлепить веки и увидел над собой белый потолок.

Рядом со мной, на стуле, у постели сидела Скай. Она крепко держала мою руку в своих, и на её лице читалась такая глубокая усталость и облегчение, что стало понятно, произошло что-то серьёзное.

— Интернешнл-Фолс, — тихо ответила она, слегка сжимая мою ладонь. — Городок у самой границы с Канадой. Мы добрались.

Я попытался осмыслить эти слова. Признаться, это удавалось с огромным трудом. Мозг работал медленно и лениво. Выходило так, что весь путь от Далласа я находился в беспамятном состоянии.

— Сколько… Когда мы прибыли?

— Два дня назад. В дороге были пятеро суток.

Я пошевелился, пытаясь приподняться, и острая, знакомая боль в животе впилась в меня клыками. В памяти чётко и ясно всплыло лицо Джимми. Его спокойный голос и болезненный удар пули в живот.

— Где, Где он? — спросил я, глядя на Скай.

Она сразу поняла, о ком я, и её взгляд стал твёрдым. Она покачала головой.

— О нём больше не волнуйся.

— Почему?

— Теперь он не главная проблема.

— А какая главная?

— Твоё здоровье.

У меня было огромное множество вопросов, но силы были на исходе. Веки снова стали свинцовыми, и я погрузился в глубокий, исцеляющий сон. А проснулся уже следующим утром.

Ближе к обеду в палату подтянулись отец Фрэнк Моррисон и Мэтт Томпсон. От второго явно попахивало алкоголем, но не дешёвым пойлом, а чем-то более крепким и качественным. Скай по-прежнему сидела рядом, видимо, не отходила от меня всё это время.

— О, Смотри, кто воскрес из мёртвых! — радостно возвестил Мэтт, широко ухмыляясь. — Наш русский медведь решил присоединиться к вечеринке! А мы уж думали, ты отлыниваешь от трудовых повинностей. Скай уже сто раз палату за тебя отмыла, еду готовила, караулы стояла. Я начинаю подозревать, у вас тут не просто дружеские отношения. Она тебе даже ночной горшок подаёт, а?

Скай покраснела, но на этот раз не огрызнулась, а лишь смахнула прядь волос со лба и с лёгкой улыбкой покачала головой. Она выглядела измождённо, но спокойно.

— Ладно, ладно, Томпсон, — мягко остановил его отец Моррисон. — Дэн ещё слаб.

— Слаб? — фыркнул Мэтт. — Да он уже, гляньте, как орёл с койки взирает! Скоро на лыжи встанет и отправится за местными белочками. Кстати, о белочках. Дэн, ты не представляешь, какие тут девчонки-канадки…

— Мэтт! — предупредила его Скай, но уже без прежней жёсткости.

Я слабо улыбнулся и снова спросил о том утре. Меня это сильно терзало.

— И все-таки, где Джимми? Что случилось?

Скай сверкнула на Мэтта глазами, безмолвно приказывая ему заткнуться, но тот с радостью проигнорировал предупреждение.

— О, это шедевральный момент, настоящий блокбастер! — начал он, присаживаясь на край другой койки. — Картина маслом. Хаос, стрельба, зомби жрут наших граждан, а наш ковбой Дэн уже на земле лежит, клеит ласты. И тут этот мудак, Джимми, наклоняется над ним с таким довольным таким лицом, понимаешь? Этакая «миссия выполнена». И уже целится тебе в голову, чтобы работу доделать. А из автобуса, бах! бах!