Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Тиффани прыснула, а Джимми раздражённо затушил сигарету о край банки, но промолчал.

Я решил вернуть разговор в серьёзное русло:

— Так всё-таки. Скай, а что насчёт Кентукки? Ты упоминала мародёров. Сколько их было?

— Десятка два, настоящая банда, — кивнула она. — Машины с перекошенными дверцами, оружие у каждого второго. Кричали, чтобы мы бросили машину.

— И как вы… — начал я, но Мэтт перебил:

— Подожди. У каждого второго оружие? Да вы наткнулись на местный «Реднек-клуб любителей автоматов». В Кентукки, говоришь? Там же виски больше, чем воды. Ставлю печень, что они были бухие в сопли.

— Они были пьяные, да, — признала Скай. — Но это не делало их менее опасными.

— Ну да, ну да… — протянул Томпсон. — А ещё они наверняка соревновались: «Кто первый пристрелит красивую блондинку с классной попкой». Вот бы я там был! Я бы хотя бы попытался выиграть тебя не пулей, а шуткой.

— Ты бы сдох через пять минут, — отрезала девушка.

— Да ладно! — вскинулся он. — У меня врождённый талант выживать! В школе меня трижды пытались выгнать, но я доучился. На стройке собственного дома меня чуть не задавил трактор, и я выжил. Даже бывшая жена пыталась меня убить, но я жив!

— Теперь понятно, почему твоя жена пыталась, — тихо пробормотала Скай, и все снова рассмеялись.

Разговор стал живее, люди перебивали друг друга. Кто-то уточнял про дороги, кто-то спрашивал, как много заражённых они видели.

— В Вирджинии их было десятки, — рассказывала Скай. — На заправках, в переулках. Мы уже тогда поняли, что эти твари умеют поджидать. Будто охотятся.

— А в Теннесси? — спросил я.

— Там хуже всего. Особенно в Мемфисе. Город гудел, как улей. Мы проезжали по мосту, видели, как военные стреляли по толпе. Я до сих пор не знаю, это были заражённые или просто люди.

— Разницы-то и нет, — буркнул Джимми.

Мэтт же не унимался:

— Вот уж чего я боюсь больше, чем зомби, так это военных с нервами на пределе.

— Да у всех сейчас нервы на пределе, — вздохнул я, поглядывая на часы.

Оказалось, мы просидели почти целый день. За окном уже опустились сумерки. Следовало подниматься наверх, к своим местам для сна.

Мы поднялись на чердак, где сестра Агата выдала матрасы Скай и Джимми, благо места освободились буквально вчера, правда, почти у самого входа. Получалось так, что наша компания находилась немножко в другой стороне от них. По одну сторону от меня спал Мэтт, по другую, Тиффани. А дальше отец Фрэнк Моррисон.

Я заметил, как Скай колебалась, получив свой матрас. Она посмотрела на нас, потом на Джимми, снова на меня. Взгляд её был долгим, чуть смущённым. Казалось, она вот-вот подойдёт и опустится рядом с нами. Но Джимми, словно почуяв её колебания, шагнул ближе и хмуро бросил:

— Пошли. Там места нет.

Скай задержалась ещё миг, будто внутренне боролась. Но потом кивнула и пошла за ним, неслышно ступая по скрипящим доскам. Перед тем как отвернуться, я уловил на лице Джимми едва заметную усмешку. Победную, колючую. Он бросил её в мою сторону так явно, что сомнений не оставалось, он видел в этом маленькой победе нечто личное.

«Мелкий глупый дурачок».

Я мысленно пожал плечами. Пусть. В конце концов, у меня есть жена. Или, во всяком случае, когда-то была…

Сбоку раздался тихий смешок. Это Мэтт, устроившись на своём матрасе, склонился чуть ближе и шепнул, так чтобы услышал только я:

— Ну, брат, поздравляю. Кажется, у тебя нарисовался соперник. Будет весело: апокалипсис, зомби, а тут ещё «Санта-Барбара» с любовным треугольником.

Я ничего не ответил, только криво усмехнулся и улёгся на жёсткий матрас. Спать на голом полу я привык, подкладывая под голову свернутую куртку.

«Какой ещё, к чертям, треугольник? О чём он вообще говорит. Нет никаких треугольников и квадратов».

Свет приглушили, оставив лишь тусклую лампочку у входа. Сквозь перекрытия слышался скрип старых досок, шёпот, иногда плач ребёнка. Люди приходили и ложились в разное время. Шумели, кто-то ругался полушёпотом, но все давно к этому привыкли. Мэтт уснул почти мгновенно, захрапев после выпитого пива. Отец Моррисон тихо перекрестился и, пробормотав ещё какую-то молитву, затих.

Я не знаю, сколько прошло времени. Может, сорок минут, может, час. Я уже погружался в вязкий сон, когда ощутил возле себя движение. Сначала подумал, что кто-то просто проходит мимо, в туалет, например. Но вдруг рядом опустились, и я открыл глаза.

«Скай».

Она осторожно скользнула, улеглась боком и, не сказав ни слова, обняла меня. Руку положила на грудь, ногу перекинула через мои ноги. Её дыхание обожгло шею.

Я едва не дернулся, ошеломлённый и напряжённый. Но удержался, не подал виду. Все-таки не мальчишка какой, чтобы бежать и краснеть. Как-никак, пятый десяток пошёл.

— Помнишь тот вечер в Эри? — прошептала она.

Я кивнул.

— И я помню.

Я хотел спросить:

«почему? Зачем? Что всё это значит?»

Но не успел. Её губы коснулись моих, мягко, осторожно, будто проверяя, приму ли я её. Это оказалось так же приятно, как и тогда, на озере. Я обнял её крепче, почувствовав, как сердце забилось быстрее.

— Просто не спрашивай ничего, — попросила она, будто прочитав мои мысли.

— Хорошо, — выдохнул я.

Мы лежали молча. Я не мог не думать о странности происходящего. Со Скай мы познакомились случайно, в тот день, когда эпидемия только началась. Потом, два дня пути на машине, бегство из Нью-Йорка до Эри, наше короткое приближение, а потом разлука на платформе. Теперь же она чудесным образом снова здесь, рядом, будто этого перерыва в тысячи миль и сотни смертей просто не существовало.

Я чувствовал её тепло, её руку, её дыхание, и в то же время не мог выбросить из головы Джимми. Что было между ними? Было ли что-то? Или всё это только в его взглядах, в его жестах, в его жёсткой опеке над ней?

И главное, зачем я вообще задаю себе эти вопросы? У меня Вероника. Где-то там. Но факт остаётся фактом, я женатый человек. Мне ли впутываться в эту драму?

«Может, и впутываться, если я никогда не вернусь обратно».

Я закрыл глаза, прижимая Скай ближе к себе, и понял, что слишком поздно об этом уже думать.