Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

бах! три аккуратненьких таких отверстия в его грудной клетке появляются. Наш ангел-хранитель с «Ругером» в ручках недолго думая решила, что твоя голова ей всё-таки милее, чем его обиженная рожица. Вышибла ему к чёртовой матери все потроха. По-моему, даже капрал этот, Родригес, свистнул одобрительно. Эффектный выстрел!

Он посерьёзнел, глянув в пол, и голос его стал тише.

— Единственное, печалька вышла с Тиффани. Её в той давке… укусили. Прямо в автобус вскочил один… ну, ты понимаешь. Девчонка заверещала. Солдатам пришлось… Ну… Принять меры. Как это ни печально. Нельзя было рисковать всеми.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Его нарушил отец Моррисон.

— Путь был долгим и трудным, Дэн, скажу я тебе, — начал он тихо. — После… той ситуации, колонна понесла потери, но смогла вырваться. Двигались только днём, ночами стояли в чистом поле или в брошенных фермах, выставляя дозоры. Пару раз нападали бандиты, но военные их отбили. Однажды особенно огромную стаю заражённых пришлось расстреливать… На одной из остановок, в заброшенной клинике в Южной Дакоте, с нами был врач. Хирург. Он тебя и прооперировал. Вытащил пулю. Ты был на волоске. Вначале тебя не хотели брать в автобус, считая обузой…

Он кивнул на Скай.

— Но наша подруга здесь проявила твёрдость характера. Пообещала положить на месте любого, кто посмеет тебя оставить. Уговорила, что ты не укушен, а просто ранен. Так и тащили тебя все эти дни, не зная, выживешь ли. Но, слава Богу, всё обошлось.

Скай вновь заметно покраснела, потупив смущённо взгляд.

— А здесь, — вновь подключился Мэтт, которому было трудно долго молчать, — здесь, брат, просто сказка! Ну, почти. Городишко, конечно, дыра знатная, все друг друга знают. Но зато холодно, чёрт, как у пингвина в жопе! Уже середина сентября, а на улице стабильно минус пять. Ночью до десяти доходит. Снежок поскрипывает. И главное, ни одного зомби! Все они, твари, наверное, уже в ледышки превратились. Порядок поддерживает местный шериф и такие же выжившие, как мы. Есть еда, генераторы, печки топят. Настоящий курорт, я тебе говорю!

— Ладно-ладно, — остановила их Скай, вставая и поправляя мне одеяло. — Дайте Дэну отдохнуть. Вы его утомили. Убирайтесь отсюда и приходите завтра.

— Но… начал возражать Томпсон. — Мы ведь только пришли.

— Давай, убирайся отсюда. Иди к своим белкам… Или канадкам. Завтра придёшь.

Мэтт с отцом Моррисоном послушно поднялись, попрощались и вышли. Скай посмотрела на меня, и в её глазах читалось такое облегчение, что все вопросы показались мелочными. Она снова взяла меня за руку, и я, чувствуя наваливающуюся усталость, снова закрыл глаза. Мы были в безопасности.

Я смог покинуть больничную палату только через две недели, в начале октября. Дверь старой школы, служившей госпиталем, распахнулась, и я вышел под открытое небо, вдыхая полной грудью холодный, колючий воздух. Он обжигал лёгкие, но был невероятно свеж и чист. Над головой простиралось бескрайнее бледно-голубое небо, какое бывает только на севере, а солнце светило ярко, но почти не грело. Вокруг, на заснеженных улицах, кипела жизнь. Не та, судорожная и параноидальная, к которой я успел привыкнуть, а странно-размеренная, обретшая новую норму. Суетились люди, расчищавшие снег, чинившие заборы. Неподалёку, у горящей бочки, несколько мужчин о чём-то спорили, попыхивая самокрутками. И самое главное, спокойно, без страха, играли в снегу дети. Их звонкий смех эхом разносился по тихому городку, и это был самый лучший звук из всех, что я слышал за последние месяцы.

У бочки с огнём Мэтт заметил меня и, широко улыбнувшись, махнул рукой:

— Ну наконец-то, вернулся к жизни! А мы уж думали, что потеряем тебя.

Я подошёл ближе, и он протянул мне фляжку.

— Осторожно, это не святой напиток, падре бы меня прибил, — подмигнул он.

Отец Моррисон, сидевший рядом на складном стуле, спокойно поправил шарф и сказал:

— Если бы я прибивал каждого за фляжку, то Господу скоро некому было бы молиться.

— Ага, зато мы бы все стали трезвые, как младенцы, — ухмыльнулся Мэтт и хлопнул меня по плечу. — Ну, как самочувствие? Видишь, народ тут ничего, освоились. Даже будто жизнь опять началась.

Я посмотрел на детей, играющих неподалёку, и кивнул.

— Жизнь началась. Только другая.

Как я узнал позже, здесь наладили подобие обороны. Регулярно проходили так называемые «зачистки» в окрестных посёлках. Группы добровольцев под руководством шерифа и военных методично проверяли дома и уничтожали замёрзших, обездвиженных холодом заражённых, похожих на ледяные статуи. В этих вылазках активное участие принимал и Мэтт, нашедший себя в роли городского остряка и охотника. Отец Фрэнк Моррисон, наконец, обрёл покой, служа в маленькой местной церквушке. Он был счастлив, если это слово вообще можно было применить к нашей реальности. Он был нужен, он нёс людям утешение.

— Удивительно, — сказал я однажды Фрэнку, когда мы вместе шли по снежной улице. — Я думал, вы сломаетесь. После всего, что мы видели…

Священник остановился и посмотрел на меня внимательно.

— Я тоже так думал, сын мой. Но, кажется, Бог оставил меня именно для этого. Чтобы я говорил людям, что надежда есть. Пусть даже сам я иногда в ней сомневаюсь.

— Ты всегда, отче, сомневаешься, — отозвался Мэтт, вынырнувший из-за угла с охапкой дров. — А я всегда уверен, что без выпивки этот мир давно бы рухнул. Вот и баланс!

Фрэнк лишь покачал головой, но улыбнулся.

Интернета здесь не имелось. Спутниковая связь работала урывками, только у администрации городка, поэтому я не мог связаться с Россией, дать весточку Веронике, что жив. Эта неизвестность грызла меня изнутри. Но новости из большого мира всё ещё доходили до нас через редких, чудом прорвавшихся беженцев. Дела обстояли плохо. Авианосные группы всё так же блокировали берега Северной Америки, превратив её в гигантский карантинный изолятор. Несмотря на все кордоны, зараза просочилась и в Южную Америку, Мексику, Бразилию, Аргентину… Там сейчас было лето, и ад разгорался с новой силой.

В самих Штатах дела обстояли не лучше. Беженцы, добравшиеся с юга, докладывали, что Даллас пал, захлебнувшись в волнах заражённых. Полностью пали Флорида, Джорджия, Алабама, Миссисипи, Луизиана. Весь юго-восток превратился в выжженную, кишащую нежитью пустыню. Калифорния отгородилась стеной и армией, но очаги вспыхивали и там. Радиация в Нью-Йорке, Филадельфии и других восточных мегаполисах не оставляла шансов никому. Выживали лишь островки, небольшие укреплённые городки вроде нашего, или жестокие общины в глубинке, отстреливавшие любого, кто приблизится, будь то человек или мертвец.

Скай почти