Всадники Перна - Энн Маккефри

Уже теряя сознание от боли, Ф’нор продолжал цепляться за последнюю мысль: «Вейр! Нужно предупредить Вейр!»

* * *

Гралл вернулась к Брекке, жалобно крича, и попыталась зарыться ей под мышку. Ящерка дрожала от страха, но в мыслях ее царил такой хаос, что Брекка не смогла понять причину ее ужаса. Она гладила и ласкала маленькую королеву, тщетно соблазняя ее кусочками мяса, но ящерка не желала успокаиваться. Потом тревога Гралл передалась Берду, и, когда Брекка его отругала, волнение и страх Гралл лишь усилились.

Внезапно в вейр, щебеча и трепеща крыльями, влетели две зеленые ящерки Миррим, на которых тоже подействовало странное поведение маленькой королевы. Следом вбежала сама девочка в сопровождении своего бронзового, издававшего тревожные трели.

– Что случилось? С тобой все в порядке, Брекка?

– Со мной все в полном порядке, – заверила Брекка, отталкивая протянутую к ее лбу руку Миррим. – Они просто взволнованы, только и всего. Сейчас середина ночи. Иди спать.

– Просто взволнованы? – Миррим наморщила нос, как делала Лесса, когда видела, что от нее что-то скрывают. – Где Кант’? Почему они вообще оставили тебя одну?

– Миррим! – резко одернула Брекка девочку.

Та покраснела и уставилась на собственные ноги, покорно сгорбив плечи, так что Брекке стало ее жаль. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, несмотря на тревогу, охватившую пять файров.

– Сделай мне кла, и покрепче.

Встав, Брекка начала облачаться в летную одежду. Пять ящерок продолжали жалобно причитать, носясь вокруг с таким видом, будто им хотелось скрыться от незримой опасности.

– Сделай мне кла, – повторила она, видя, что Миррим тупо смотрит на нее.

Лишь когда девочка вышла и три ее файра последовали за ней, Брекка поняла свою ошибку. В таком состоянии они могли переполошить все Нижние пещеры. Она позвала Миррим, но та ее уже не слышала. Похолодевшие пальцы соскальзывали с застежек.

«Кант’ никуда не отправится, если сочтет, что это может угрожать Ф’нору. Кант’ мыслит вполне здраво, – пыталась убеждать себя Брекка. – Он знает, что он может, а чего нет. Кант’ – самый большой, быстрый и сильный коричневый дракон на Перне. Он размером почти с Мнемент’а и почти такой же умный».

Послышался тревожный рев Рамот’ы, и тут же пришло невероятное сообщение от Кант’а.

Отправились к Алой Звезде? По ориентирам в виде облака? Брекка пошатнулась, схватилась за стол. Ей удалось сесть, но руки дрожали так, что она не смогла налить себе вина. Схватив бутылку обеими руками, она поднесла ее к губам и сделала глоток. Помогло.

Отчего-то она не могла поверить, что они найдут способ добраться до Алой Звезды. Не это ли так напугало Гралл?

Рамот’а продолжала тревожно реветь, и Брекка услышала, как ей с беспокойством отвечают другие драконы.

Справившись с последней застежкой, Брекка заставила себя подняться и направиться к карнизу. Файры продолжали носиться вокруг, издавая вопли, полные неподдельного ужаса.

Она остановилась наверху лестницы, ошеломленная царившей в тусклом мраке Вейра суматохой. Одни драконы взволнованно взмахивали крыльями на карнизах вейров. Другие на опасной скорости описывали круги – некоторые с всадниками, но большинство без. Рамот’а и Мнемент’ сидели на Звездных Скалах, широко раскрыв крылья, в их пастях яростно трепетали языки, глаза светились ярко-оранжевым. Оба трубно ревели. Всадники и другие обитатели Вейра заполошно носились туда-сюда, призывали своих зверей, спрашивали друг друга, чем вызвана эта необъяснимая паника.

Зажав руками уши, Брекка попыталась отыскать среди всеобщего замешательства Лессу или Ф’лара. Внезапно оба появились на лестнице и побежали наверх. Ф’лар добрался до Брекки первым, Лесса спешила следом, придерживаясь рукой за стену.

– Что такого натворили Кант’ и Ф’нор? Ты не знаешь? – выкрикнул предводитель Вейра. – Все драконы словно с ума сошли! – Он тоже зажал уши руками, требовательно глядя на Брекку в ожидании ответа.

Брекка взглянула на Лессу, увидела страх и чувство вины в ее глазах.

– Кант’ и Ф’нор отправились к Алой Звезде.

Ф’лар застыл. В глазах его вспыхнул такой же оранжевый огонь, как и у Мнемент’а. Он посмотрел на Брекку не то со страхом, не то с ненавистью. Она отшатнулась. Ф’лар взглянул на своего бронзового, продолжавшего оглушительно реветь на вершине. Расправив плечи, он с такой силой стиснул кулаки, что сквозь кожу проступили костяшки пальцев.

В то же мгновение в Вейре наступила тишина, и разум каждого ощутил мысленное предупреждение, которое столь неумело пытались передать огненные ящерицы.

Дикий, безжалостный, разрушительный вихрь, невыносимое, смертоносное давление, бурлящие, тошнотворные, вздымающиеся волнами скользкие серые массы, жуткая жара. Страх, ужас, невыразимая тоска.

Внезапно у одного-единственного человека вырвался крик, будто резанувший ножом по обнаженным нервам:

– Не оставляй меня одну!

Крик был полон чудовищной боли, в нем звучала мольба, отдавшаяся эхом в черных провалах вейров, в разумах драконов и сердцах людей.

Рамот’а взмыла в небо, Мнемент’ тотчас же оказался рядом с ней. А потом взлетели все драконы Вейра и огненные ящерицы – казалось, сам воздух стонал от напряжения, стараясь поддержать их крылья.

Брекка ничего не видела, глаза ее заполнились кровью из лопнувших от отчаянного крика сосудов. Но она знала, что в небе появилось пятнышко, которое падало, беспомощно кувыркаясь, все быстрее и быстрее, и падение это было столь же смертоносным, как и то, которое в свое время пытался остановить Кант’ над каменными вершинами Плоскогорья.

И это камнем летящее к земле пятнышко было лишено сознания – даже слабого эха не доносилось в ответ на ее отчаянный призыв. В небо взмыл клин драконов, взмахивавших громадными крыльями. Клин рос, удваиваясь и утраиваясь по мере того, как к нему присоединялись все новые звери, устремляясь к падающей точке. Образовав подобие живого ковра, который принял бесчувственное тело их товарища, и затормозив его падение, они осторожно опустили окровавленного и изломанного коричневого дракона в Чашу Вейра.

Почти ничего не видя, Брекка первой оказалась у израненного тела Кант’а, к шее которого безвольно приник привязанный ремнями Ф’нор. Дрожащими пальцами она нашарила жилку на горле всадника, где должен был биться пульс. Кожа была холодной и липкой, мышцы казались тверже льда.

– Он не дышит! – крикнул кто-то. – У него посинели губы!

– Он жив, жив, – прошептала Брекка, ощутив под пальцами слабое, едва заметное биение.

Нет, ей не почудилось. Еще одно…

– На Алой Звезде нет воздуха. Потому он и посинел. Задохнулся!

Некое полузабытое воспоминание побудило Брекку раздвинуть челюсти Ф’нора. Прижавшись губами к его рту, она начала делать глубокие вдохи и выдохи, заполняя воздухом его легкие.

– Верно, Брекка! – послышался чей-то возглас. – Это