Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Температура упала на десяток градусов. Из углов поползли странные, едва уловимые силуэты, воздух наполнился тихим, леденящим душу шёпотом, в котором нельзя было разобрать слов, но по коже бежали мурашки. Не у меня, конечно. У смертных.

Я стоял посреди этой Тьмы и мои глаза, наверное, светились. Потому что Звенигородский перестал смеяться. Его хохот резко оборвался, превратившись в тихий, испуганный стон. Он вскочил на ноги и отшатнулся так стремительно, что опрокинул стул.

Строганов замер. Он вообще перестал дышать. Я даже испугался, как бы не пришлось откачивать подручного. Лицо Никиты побелело, глаза едва не вываливались из орбит. Он смотрел на меня, в его взгляде был только шок. Чистый шок от столкновения с тем, что не укладывалось в картину мира.

Я выдержал паузу, позволяя крошечной частице Тьмы произвести достойное впечатление на зрителей, а затем велел ей снова спрятаться.

Свет вернулся. Шёпот стих. Силуэты растаяли. В комнате стало обыкновенно и скучно.

Звенигородский медленно подошёл к стулу, поднял его, а потом чуть не сел мимо. Артема вовремя поймал Строганов. Руки смертных дрожали, а зубы выбивали тихую дробь. Никита замер истуканом и громко, безудержно икал.

— В-вот так вот, — проговорил Артём, — Значит… не шутил.

— Нет, — подтвердил я. — И теперь, когда вы поняли серьёзность ситуации, в двух словах расскажу, что происходит.

И я рассказал. Кратко, без лишних деталей. О своей семье, о «Комитете по Унынии», о похоронах отца, о завещании, о том, как дядя Морфеус подсунул мне тело Сергея Оболенского. О портрете Морены, который следит за мной. О том, что отец, возможно, жив и находится где-то здесь, в мире смертных, наблюдая за своим наследником. И о том, что теперь они в курсе, а значит, автоматически становятся мишенями для всех, кто за мной охотится.

Видимо, последняя информация как раз и была лишней.

Смертные слушали молча. Когда я закончил, в комнате снова повисла тишина.

Первым заговорил Звенигородский.

— И что… что нам теперь делать?

— Жить как жили, — пожал я плечами. — Но быть осторожнее. И держать язык за зубами. Если кто-то из моей семьи поймёт, что вы в курсе, для вас это закончится плохо. Очень плохо. Но мне нужна ваша помощь. Потому что во-первых, вы местные. Во-вторых, в три пары глаз мы быстрее увидим истину. В третьих… — я запнулся, но потом все же произнес это слово, — Мы — друзья.

— Находиться рядом с тобой безопасно? — спросил Строганов тихим голосом.

— Нет, — честно ответил я. — Вы в очень большой опасности. Но теперь у вас есть выбор. Вы можете отойти в сторону, сделать вид, будто ничего не знаете. А я сделаю то, что никогда бы не сделал с кем-то другим. Просто позволю вам это. Или можете остаться со мной. Но если останетесь — придётся играть в очень опасную игру.

Смертные переглянулись. И, к моему удивлению, в их глазах я не увидел страха. Вернее, страх был, но его перекрывало что-то ещё. У Звенигородского — азарт, дерзкое любопытство. У Строганова — та самая преданность, которую уже видел раньше.

— Я… я остаюсь, — сказал Никита, голос его почти не дрожал.

— Да брось, как будто у нас есть выбор, — фыркнул Звенигородский, — Мы и так уже влипли по уши. Если отойдём в сторону, тебя всё равно могут прижать, а нас грохнут, как сообщников или как свидетелей. Так что уж лучше быть вместе. Ты прав. Помнишь, как в симуляции Диких Земель? Вместе мы — кулак.

И вот теперь, по дороге в главный корпус, они пытались вжиться в своё новое положение. Но делали это, прямо скажем, совершенно идиотски.

Мы наконец-то добрались до аудитории, где должна была проходить лекция по магическому праву. Профессор Залесский уже стоял у кафедры и раскладывал конспекты. Аудитория была забита под завязку. Лекции Залесского не пропускал никто. Дураков нет.

Мы заняли свои обычные места — я посередине, Звенигородский слева, Строганов справа. Девушки — Муравьёва, Трубецкая и Воронцова — сидели на ряд впереди. Анастасия, заметив наш приход, слегка обернулась, кивнула мне, почему-то именно мне, а затем вернулась к конспектам. Трубецкая и Воронцова тоже поздоровались.

Лекция началась. Залесский говорил о правовых аспектах использования магии в межгосударственных конфликтах, его голос был сухим и монотонным, а материал — невероятно скучным. Обычно я слушал вполуха, время от времени вставляя язвительные комментарии, которые вынуждали профессора вести дискуссию. Но сегодня у меня было совсем неподходящее для этого настроение.

Звенигородский, вместо того чтобы, как обычно, дремать или рисовать карикатуры на полях, сидел с неестественно прямой спиной и смотрел на Залесского так пристально, будто пытался прочитать его мысли. Время от времени он бросал подозрительные взгляды на других студентов, словно искал среди них замаскированных демонов или Темного Властелина. Впрочем, думаю для Артёма это — тождественные понятия.

Строганов, наоборот, старался делать вид, будто ничего не происходит. Он усердно конспектировал, но его рука дрожала, буквы выходили корявыми. Каждый раз, когда Залесский повышал голос или делал резкий жест, Никита вздрагивал, а потом бросал на меня испуганный взгляд. Будто профессор вот-вот сорвёт маску и окажется, например, Лордом Безумия.

Я сидел между своими товарищами и чувствовал себя дрессировщиком в клетке с двумя перепуганными, но гиперактивными львятами.

Когда Залесский, рассказывая о правовых последствиях несанкционированных порталов, неожиданно хлопнул ладонью по кафедре, Строганов снова вздрогнул и уронил ручку. Она покатилась по полу.

Несколько студентов обернулись. Залесский прервался, посмотрел на Никиту поверх очков.

— Что-то не так?

— Все так, профессор! — выпалил Никита, краснея до корней волос. — Просто… ручка.

— Поднимите и продолжайте, — сухо сказал Залесский и вернулся к лекции.

Я наклонился к Строганову.

— Соберись, — прошептал ему в ухо. — Ты опять привлекаешь внимание.

— Прости, — пробормотал он и виновато пожал плечами.

Через десять минут Звенигородский, который всё это время изучал сидящего впереди студента, который из-за пристального взгляда Артёма начал елозить на месте и нервно оглядываться, вдруг ткнул меня локтем в бок.

— Смотри, — прошептал Звенигородский, едва шевеля губами. — Вон тот, у окна. Он уже пятый раз смотрит на тебя. Подозрительно.

Я мельком взглянул на указанного студента. Обычный смертный, который просто смотрел в окно и размышлял о чём-то своём.

Я уже собирался что-то ответить, но в этот момент Залесский снова прервал лекцию.

— Господин Звенигородский, — произнёс он ледяным тоном. — Вы что-то хотели сказать? Или, может, желаете поделиться своими соображениями по поводу правовых коллизий в договоре между Империей и Королевством Сингапур?

Все студенты повернулись к нам. Звенигородский замер.

— Н-нет, профессор, — выдавил он. — Просто… думал