Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Вам стоит аккуратнее подбирать выражения, господин Йенсен.

Сухой трескучий голос вырывает меня из океана растерянной обиды. Эрик не двигается. Говорит спокойно и вежливо, вцепившись в господина Йенсена мрачным тяжелым взглядом.

Если бы кто-то так смотрел на меня, я бы точно стушевалась, но господин Йенсен словно не ощущает мгновенно заискрившей в воздухе угрозы. Он презрительно хмыкает и рявкает:

– И не подумаю. Она заслуживает и более красочных характеристик. Я бы даже поднял вопрос о ее исключении.

Исключение? Серьезно? Это, по их мнению, сейчас способно меня напугать?

Несмотря на абсурдность происходящего, внутри закручивается тревожный узел. Я размыкаю пересохшие губы, но возразить ничего не успеваю.

Берт вскакивает, решительно тряхнув кудрями, и выпаливает:

– Если исключите Теодору, то я уйду вместе с ней.

– И я, – спешно заявляет Лора, тоже поднимаясь.

Тревога разрастается, путая и заслоняя собой остальные мысли. То ли боясь услышать то же самое от Эрика, то ли испугавшись, что он промолчит, я всплескиваю руками и спешно выдыхаю:

– О, да к пегасам. Не утруждайтесь. Я сама уйду. Хватит с меня.

Все внутри противится и бунтует против слетевшей с языка угрозы. Куда мне идти? Что делать? Разве можно оставить Академию, когда все привычное вокруг рушится и рассыпается? Как я могу отвернуться от того, что было всей жизнью моего отца?

Плевать. Если они считают, что так будет лучше, нужно подчиниться. Порой вовремя отойти в сторону – единственное верное решение.

Господин Йенсен окидывает меня презрительным взглядом, который не оставляет и следа от моей решимости, и с наслаждением протягивает:

– Не так просто, милочка. Процедура исключения не из приятных. Вас отлучат от Академии, лишив магии, и только тогда позволят уйти.

Пульсирующая тревога усиливается. Ладони покалывает, и пальцы немеют. Я сжимаю их в кулаки, пытаясь спрятать дрожь.

С чего это? Разве можно отнимать то, что дал кто-то другой? Я не собираюсь просто идти у них на поводу.

– Попробуйте. – Пустая угроза слетает с губ, и я с вызовом вскидываю подбородок, хотя прекрасно понимаю, что у меня нет ни малейшего шанса.

Даже в лучшие времена глупо рассчитывать победить весь оставшийся Совет в одиночку, а сейчас усталость и злость отнимают любые крошечные шансы. Берт подшагивает ко мне – его грудь упирается в мое плечо. Лора сжимает кулаки и возмущенно щурится.

Их поддержка бесценна, но даже так нам не справиться. К тому же я не прощу себя, если им придется вступить в этот конфликт.

Глаза господина Йенсена поблескивают. Он словно только этого и ждал. Еще пара мгновений, и пути назад не будет. Самое время извиниться и смиренно признать поражение хотя бы ради друзей. Я набираю в грудь побольше воздуха, но быстрое движение справа сбивает с мысли.

Эрик встает рядом, и спокойный размеренный голос оглаживает мое сознание.

– Простите, но на каком основании вы принимаете решение об исключении, господин Йенсен?

Хочется зажмуриться и исчезнуть. Я боюсь даже представлять, какая битва сейчас бушует внутри Эрика. Бесконечно верный Академии, беспрекословно подчиняющийся правилам, он и этот-то вопрос наверняка едва из себя выдавил.

Господин Йенсен уязвленно морщится. Я бы даже поверила, что вопрос Эрика пробился к здравому смыслу, но высокомерный ответ рушит надежду:

– Я – временно исполняющий обязанности Главы Академии, ваш Верховный Книгоходец.

Ну вот и все. Так просто. Я только что потеряла поддержку в лице Эрика. Имеет ли смысл эта выматывающая борьба? Чего я добьюсь? Испорчу жизнь Берту и Лоре и все равно проиграю.

Мои кисти начинают подниматься ладонями вперед, но резкий рывок опускает их обратно. Эрик отдергивает руку и как ни в чем не бывало вдумчиво кивает.

– Вот именно – временно исполняющий обязанности. По всем законам наша следующая Глава – Теодора. Она должна стать Верховным Книгоходцем. Таковы традиции.

Глоток воздуха встает поперек горла. Пальцы немеют. Это что еще за новости? Я поняла. Этот адский день меня доконал – начались галлюцинации. Как иначе объяснить эту чушь?

Густая искрящаяся тишина в комнате говорит о том, что слышала это не только я. Кто-то судорожно вздыхает. Господин Блейк презрительно хмыкает.

Нет. Я о таком не просила. Я никогда даже не намекала, что стремлюсь к чему-то подобному. Не нужно мне такое счастье.

Голова едва поворачивается – тело цепенеет и отказывается слушаться, но я все-таки впиваюсь взглядом в Эрика. На его лице застывает абсолютное и непоколебимое спокойствие.

Я открываю рот, собираясь шепнуть ему, что это перебор, но не могу выдавить ни звука. Просто смотрю на него расширившимися от ужаса глазами и не понимаю, что он вытворяет.

Хочет, чтобы Старший Совет возненавидел меня еще сильнее? Тогда браво. Все идет по плану.

Господин Йенсен первым берет себя в руки. Состроив презрительную гримасу, он морщится и сплевывает:

– Исключено. Никто не спятит настолько, чтобы передать Академию необразованной выскочке.

Вот уж прям необразованной. Это камушек в их же огород.

Эрик реагирует быстрее, чем я успеваю его остановить. Он легко пожимает плечами и спокойно произносит:

– А ничего и не нужно передавать. Академия уже принадлежит ей по праву рождения. Таков закон.

Хватит, во имя муз! Они же сейчас просто проклянут меня. Не нужна мне никакая Академия. Пусть делают что хотят.

Метнув в Эрика секундный взгляд, я понимаю, что это не поможет. Нужно хоть как-то его остановить. Напомнить, что я вообще-то здесь и ни о чем таком не просила.

В голове всплывает единственное решение. Я вцепляюсь в предплечье Эрика, стискивая пальцы, и дергаю его за рубашку. Он даже не смотрит на меня, сверля взглядом господина Йенсена. Молча высвобождает свою руку и опускает мою кисть, словно отмахивается от назойливой помехи.

– Эти абсурдные средневековые законы давно пора сменить, – холодно процеживает господин Моррис, вцепившись в меня ледяным взглядом.

Почему в меня, музы? Я здесь ни при чем. Я вообще молчала.

Желание по-детски зажать уши и бессильно захныкать перерастает все мыслимые пределы, когда Эрик парирует:

– Не вы эти законы писали, не вам их и переписывать.

Да что такое на него нашло? Осознав, что взывать к здравому смыслу Эрика бесполезно, я оборачиваюсь к Берту, тут же понимая, что и от него помощи ждать не стоит. Он стоит, ошарашенно распахнув глаза, и смотрит на брата с неприкрытым восторгом.

Ясно. Это не я спятила. Это все вокруг.

– Какой позор, – шипит господин Блейк. – Вот уж от кого, но от вас,