Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Взгляд упирается в его бедра, и я мученически выдыхаю – смысл слов снова расплывается, не выдерживая натиска дурацких неуместных мыслей.

Даже обвинить его не в чем. Не припоминаю, чтобы сильно возражала вчера, когда он предложил скрасить тяжелый день бутылочкой вина, а обвинять человека в том, что он слишком потрясающий, просто смешно.

С Марком это еще и небезопасно. Его и без того впечатляющее самомнение заполнит собой всю Академию, если я скажу что-то подобное. Такого я допустить не могу. Во благо всей Академии.

– Отличная работа, Марк. – Виктор встает из-за стола, с удовлетворением кивая. – Просто великолепная. Признаюсь честно, отношение у нас поначалу было скептическое, но результаты превзошли все ожидания. Такое достойно высшей похвалы.

Виктор первым хлопает в ладони, а потом зал собраний заполняется аплодисментами. Я горделиво улыбаюсь, присоединяясь к овациям. Старший Совет редко бывает щедр на похвалу, но тут случай особый. Марк всегда выделяется.

– Это все благодаря тому, что меня есть кому вдохновлять. – Усмехнувшись и нисколько не смутившись прикованного к нему внимания, заявляет он и, нашарив меня взглядом, подмигивает.

Как бы я ни пыталась, сдержать улыбку не выходит. Пусть я не так легко купаюсь во всеобщем внимании, но это приятно. Сомневаюсь, что Старшему Совету сколько-нибудь интересны наши отношения, а Младший и так все знает, но никто и взгляда осуждающего не бросает. Конечно, можно позволить себе чуть больше, когда делаешь для Академии существенные открытия.

Пока я верчу в голове эту мысль, Марк кланяется и опускается на место рядом со мной. Виктор начинает:

– Остался еще один вопрос, который хотелось бы обсудить.

Что за вопрос, мне узнать не суждено. В легкие быстрым предупреждением проскальзывает дразнящая смесь мускуса и бергамота, и горячее дыхание тут же опаляет мочку уха:

– И не стыдно тебе, птичка? Я тут распинаюсь, думаю только о том, что ты меня слушаешь, а ты спишь. – Он осуждающе прищелкивает языком и добавляет: – Я все видел.

Поздно среагировав, я оказываюсь загнанной в ловушку. Надо было сразу отшатнуться к окну, когда Марк возвращался, а теперь мы слишком близко. Его нос касается моих волос, а бедро вжимается в ногу, и контроль над телом моментально исчезает.

Слава музам, что мы сидим в самом конце зала и никто не может увидеть, как тяжело начинает вздыматься моя грудная клетка. Разве что Виктор, который стоит лицом ко всем нам и что-то уверенно вещает. Какой ужас!

Страх, что Глава Академии что-то заметит и поймет, немного остужает. Я задираю голову, отстранившись, и шепчу:

– Это целиком и полностью твоя вина.

Лучше бы я промолчала и оставила все как есть. Губы Марка вздрагивают и растягиваются в самодовольной улыбке. Он поигрывает бровями и нарочито буднично уточняет:

– Засмотрелась на меня, и воображение разыгралось? Не смогла держать себя в руках? – Наклонившись, он снова добирается до моего уха и выдыхает. – Расскажи подробней. Ты же знаешь, я готов воплотить любую твою фантазию.

От дразнящего низкого шепота перехватывает дыхание. Внутренности скручивает, и внизу живота собирается привычная тяжесть, но так просто я не сдамся.

Сам виноват. Да и вообще, если не устраивать ему иногда встряски, то груз собственного великолепия просто раздавит Марка.

Я кокетливо улыбаюсь, медленно поворачиваю голову и, закусив губу, томно выдыхаю:

– О, я тебе сейчас все подробно расскажу.

В зеленых радужках загораются предвкушающие огоньки. Марк окидывает меня потемневшим взглядом и придвигается ближе, наклоняя голову.

Показывает, что готов слушать. Что ж, пусть наслаждается.

Быстро коснувшись ряда пуговиц на блузке, я подаюсь вперед, приподняв голову, и, скользнув носом по щеке Марка, начинаю шептать, слегка цепляя губами его кожу:

– Я представляла, как возвращаюсь в свою комнату. Там темно, но мягкий приглушенный свет позволяет разглядеть все важное. Я медленно расстегиваю блузку и бросаю ее на пол, стягиваю с себя юбку. – Облизнув губы, я мысленно хмыкаю, чувствуя, как напрягается бедро Марка. – Потом я неторопливо дохожу до кровати. Ложусь на нее, проваливаюсь в кучу подушек и… – Марк почти поворачивается ко мне, пытаясь прервать рассказ, но я выпаливаю быстрее: – Засыпаю.

Секундное разочарование на лице Марка сменяется довольной улыбкой – он всегда раздражающе быстро берет себя в руки. Прищелкнув языком, он щурится и, покачав головой, вздыхает так тяжело, словно я ему в спину нож воткнула.

– Ты чудовищно несправедлива ко мне, птичка. Откуда такая вопиющая жестокость? Разве я сделал тебе хоть что-то плохое?

Нет. Разумеется, нет, если не считать отнятого спокойного сна.

Я в этом абсолютно уверена, но почему-то застываю. Мышцы наливаются тяжестью, и сознание словно парализует.

Точно не выспалась. Меня не настораживает даже хитрый прищур и его предупреждение:

– Странные у тебя фантазии. Знаешь, я все-таки докажу, что мои лучше.

До меня доходит значение его слов, только когда ладонь Марка легко опускается на мое колено. Невесомые поглаживания вырывают из меня сдавленный выдох, и я рьяно пытаюсь замаскировать его под кашель, но Марк никогда так просто не останавливается.

Его пальцы соскальзывают на внутреннюю поверхность моего бедра, неспешно вычерчивая замысловатые узоры. Уверенные, дразнящие прикосновения выталкивают лишние мысли.

Меня бросает в жар, и я спешно свожу ноги, но от этого необдуманного движения становится только хуже. Горячие мурашки расползаются по коже. Победоносный смешок Марка красноречиво показывает, что он прекрасно считывает однозначную реакцию моего тела.

Натужно сглотнув, я поджимаю губы. Пальцы Марка уверенно поднимаются, заставляя жар внутри нарастать.

Веди себя прилично, Тея. Не вздумай себя выдать.

Мысленная пощечина себе только немного разгоняет туман в голове. Я порывисто отворачиваюсь, чтобы хотя бы не видеть завораживающую потемневшую зелень его глаз и самодовольную ухмылку, представляя, как губы Марка неторопливо скользят по коже.

Мутный взгляд бездумно мечется по залу, цепляя членов Совета, но никого не узнавая. Горячие подушечки его пальцев добираются до белья, вынуждая меня задохнуться.

Я замираю, уставившись на черноволосый затылок господина Вознесса. Он сидит спереди, внимательно слушая Главу, а я отчетливо слышу жуткий хруст, и шея преподавателя неестественно изгибается.

Пальцы Марка отодвигают край белья, проникая внутрь. Я шарахаюсь в сторону и сипло выпаливаю:

– Нет!

– Всем спасибо за продуктивную встречу. Можете идти. – Звучный голос Виктора спасает от жуткого позора, но реакция остальных сейчас меня совершенно не волнует.

Моргнув, я нашариваю взглядом господина Вознесса, и меня обдает волной теплого облегчения. Он встает, целый и невредимый, и его шея выглядит вполне нормально.

Но я ведь видела. Точно видела.

Виски сдавливает боль. Сердце все еще мечется в