Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Тея! Эй, Тея, да что с тобой? – Марк аккуратно встряхивает меня за плечо, привлекая внимание.

Я заторможенно моргаю и фокусируюсь на его взволнованном бледном лице. Мысли в голове цепляются друг за друга и обрываются. У меня будто внезапно началась лихорадка.

Марк напряженно сводит брови и касается моей щеки, тут же качая головой.

– Ого. Да тебе серьезно стоит отдохнуть. Хочешь, я провожу тебя до комнаты?

Единственное, чего я хочу, – понять, какого дьявольского пегаса сейчас произошло. Недосып это, конечно, понятно, но раньше мне не мерещилось музы знает что из-за одной бессонной ночи.

Выжидающий взгляд впивается в мое лицо, но от необходимости отвечать спасает сонный голос Берта:

– Не хотите перекусить? С этими утренними собраниями невозможно успеть на завтрак. – Он шумно зевает, тут же поймав сощуренный взгляд Лоры, и добавляет: – Эрик с Евой уже ушли в столовую.

Марк оборачивается, наверняка собираясь отказаться, но я вскакиваю на ноги и торопливо выпаливаю:

– Да, мы идем.

Лора улыбается, утягивая Берта к выходу. Марк недоуменно косится на меня, но не спорит. Только переплетает наши пальцы и подхватывает мою сумку.

Берта с Лорой мы нагоняем в коридоре и вместе направляемся к столовой. Лора что-то воодушевленно рассказывает, но я не могу уловить ни слова, снова и снова возвращаясь мыслями к секундному помутнению рассудка.

Немного прийти в себя удается только в столовой. Время завтрака уже прошло, здесь практически никого нет – только Эрик с Евой ждут нас за столиком возле окна. Ева тянется к Эрику, что-то щебеча ему на ухо. Эрик сдержанно улыбается и обнимает ее за талию. Я облегченно выдыхаю, увидев привычную картину, но в груди что-то напряженно скручивается, словно звериная лапа стиснула внутренности.

Странное чувство снова выбивает из колеи. Я застываю, уставившись на парочку возле окна. За грудиной поднимаются волны пугающей злости.

– Ты идешь, птичка? – Марк легко подталкивает меня вперед, возвращая в реальность.

Я быстро мотаю головой. Да что это со мной? Что происходит? Пальцы немеют, и я с трудом удерживаю поднос. Пытаясь отвлечься от безумных мыслей, хватаю все подряд, ставлю кусок абрикосового пирога, блинчики и огромную чашку кофе.

– Надо же, аппетит поразительно хороший, – задумчиво протягивает Марк, легко перехватывая мой поднос. – Хоть это радует.

Голос Марка – путеводная нить. Я цепляюсь за него и отгораживаюсь от всего остального. Нужно срочно прийти в себя.

Мы добираемся до столика, я протискиваюсь к окну и шумно опускаюсь на стул. Прозрачные занавески подрагивают, и приятный прохладный ветерок ласково оглаживает лицо, выгоняя лишние мысли. Странные эмоции успокаиваются. Даже дышать становится легче. Я притягиваю к себе блинчики и разрезаю сладкое тесто, блаженно прикрыв глаза. Потрясающе. Целую вечность не ела.

Горячий крепкий кофе тоже оказывается очень кстати. Расправившись с блинчиками, я тянусь за пирогом, наконец выдыхая. Кажется, все налаживается.

Отложив кусочек, я вслушиваюсь в разговор друзей. Даже лучше: я начинаю их понимать. Ева тяжело вздыхает и жалуется:

– Мне пора. У меня тренировка с младшими.

Я поднимаю голову, сочувственно сводя брови, и собираюсь пожелать удачи, но кусок пирога встает поперек горла.

Картинка смазывается на мгновение, но только для того, чтобы преобразиться. Руки Евы неестественно выгибаются. На цветастом платье прямо на груди расплывается багровое пятно. Розовые пухлые губки бледнеют, и на них пузырится кровь.

Ужас ледяной лапой сжимается на горле. Я задыхаюсь и, выронив вилку, отталкиваюсь ногами и шумно вскакиваю со стула.

Обиженный лязг посуды заполняет пустую столовую. Я моргаю, и все встает на свои места. Ева выглядит как обычно – никакой крови и ран, – а ко мне теперь прикованы встревоженные взгляды друзей. Все замолкают, и я нервно выпаливаю, надеясь сгладить безумную ситуацию:

– У меня тоже.

Тишина разливается такая звенящая, что закладывает уши. Все смотрят на меня, словно я заболела. Лора неторопливо откладывает вилку – звук бьет по сознанию – и задирает голову, мягко улыбаясь.

– Что у тебя тоже, Тея? – Вкрадчивый вопрос окончательно выбивает из колеи. – У тебя сегодня выходной, забыла? – Она выдыхает и ободряюще добавляет: – Понимаю, иногда так входишь в режим, что изменения совсем не укладываются в голове.

– Изменения? – Берт сводит брови и, хмыкнув, обращается уже ко мне: – Да после того как ты практически в одиночку разобралась с этой жуткой утечкой, они должны тебе неделю выходных дать, а не жалкий день. Насмешка какая-то, честное слово.

Лора возмущенно шикает, ущипнув Берта за локоть, и опускает глаза. Марк усмехается и заявляет:

– Тея просто незаменимый преподаватель. Видели бы вы лица учеников, когда им сказали, что ее сегодня не будет.

Точно. У меня сегодня выходной. Вчера выдался паршивый и тяжелый день. В голове такая каша, что все складывается в цельную картинку только сейчас.

– Я все-таки пойду, – скомканно произносит Ева, поднимаясь. – Проводишь меня?

Я опускаюсь на место и тянусь к абрикосовому пирогу, но, когда Эрик кивает, поднимаясь со стула, и уходит с Евой, в груди снова что-то царапается.

Да что за наваждение, музы? Я провожаю взглядом удаляющуюся парочку и автоматически жую пирог. Мысли все никак не могут выстроиться в ровную линию.

– Мы собирались прогуляться, – жизнерадостно заявляет Берт, словно не было никакой странной сцены. – Не хотите с нами?

Вполне нормальное предложение почему-то вызывает секундную тревогу. Будто не может Берт такое говорить. С чего бы? Мы столько времени проводим все вместе. Прогулка – безобидное занятие.

Марк поворачивается ко мне и вопросительно приподнимает брови, оставляя право выбора за мной. Я бы хотела, но странное состояние подсказывает, что время для дружеских прогулок не самое подходящее.

– В другой раз, ладно? Я неважно себя чувствую, – честно признаюсь я, виновато пожав плечами.

Лора сочувственно касается моей руки и кивает.

– Конечно, Тея. Немудрено после вчерашнего. Отдохни.

Из столовой мы выходим вместе и двигаемся по пустому коридору. Ребята обсуждают предстоящие уроки – у них остается свободный час, – а я словно проваливаюсь в невесомость.

Все вокруг кажется ненастоящим, будто сейчас Академия развалится карточным домиком, и перед глазами предстанет что-то иное. По коже пробегает холодок. Я не хочу об этом думать и стараюсь смотреть на бордовый ковер под ногами, но взгляд все равно цепляется за портрет на стене.

Ноги прилипают к полу. Голова начинает кружиться. Рыжеволосый мужчина с портрета добродушно улыбается и смотрит словно точно на меня.

– Тея…

Я даже не могу разобрать, кто меня зовет. Вскинув голову, я машу рукой на картину и сипло выпаливаю:

– Кто это?

Судя по мгновению тишины,