Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Не бери в голову, – бросаю я, отшагнув в сторону. – Ты скоро все поймешь.

Считать, что Эрик просто отпустит меня после такого, – ошибка. Я собираюсь пройти мимо, но он вцепляется в мой локоть. Болезненная хватка вырывает из меня обиженный выдох, а Эрик поджимает губы и процеживает:

– Ты явно не в порядке. Я лучше отведу тебя в медпункт.

Каждый звук пропитан напряжением и звенящим возмущением. Я медленно поднимаю подбородок, перехватывая взгляд Эрика.

Все становится очевидно за мгновение. Стена отрицания непреодолимым барьером выросла перед его возможностью вспомнить. Он меня не отпустит. Просто не позволит себе поверить, что мои слова – правда.

Безнадежно. Даже попытайся я все объяснить, ничего не выйдет. Стальная хватка на моем локте не разожмется.

Только вот Эрик не помнит – не хочет вспомнить, – что он же и учил меня выбираться из таких ситуаций. Он и не предполагает, что я могу оказать сопротивление. Совершает ошибку, от которой вечно меня предостерегал.

Дернувшись, я вскидываю локоть, одновременно ударяя ногой по стопам Эрика. Он не успевает отреагировать. Пальцы разжимаются всего на мгновение, но этого хватает. Я тут же резко поднимаю руку, магией обездвиживая его, и отскакиваю в сторону.

Бросать его здесь в таком виде – не лучшее решение, но у меня нет времени заметать следы. Музы знают, как надолго в моей голове задержатся воспоминания. Вдруг Марк решил подправить что-то еще? Кстати, где он?

Догадка подталкивает в спину, призывая поторопиться. Я уже кидаюсь вперед, когда цепляюсь взглядом за Эрика. Медовые глаза пульсируют злостью. Он бы испепелил меня взглядом, если бы мог.

Не выдержав, я все же останавливаюсь возле него и уверенно говорю:

– Не сердись. Я все исправлю, и ты поймешь.

Если бы Эрик мог, он бы поспорил со мной, но звуки из него не вылетают, спасая меня от пустой траты времени.

Бросив на него последний взгляд, я неловко пожимаю плечами и бросаюсь в сторону спальни. Расстояние смешное, но, когда ногти царапают ручку и дверь закрывается за спиной, я теряю способность двигаться.

Вопросы колотятся в сознании, приклеивая меня к полу. Пальцы холодеют.

Что я собираюсь сделать, музы? Вернуть реальность, в которой погибло столько людей? Зачем? Ведь они здесь, сейчас, живы, в безопасности.

Пусть все не совсем так, как должно быть, не совсем так, как хотелось бы, но разве я не готова принести маленькую жертву за спасение жизней?

Пусть Эрик никогда больше не посмотрит на меня так, что внутри все вздрагивает, зато Лора и Берт счастливы. Пусть я не умею вытаскивать из книг предметы, зато Вознесс и Виктор живы. Пусть я не дочь Верховного Книгоходца.

А кто я тогда вообще? Лео хотя бы существует в этой реальности? Диана – точно нет. Хотя, возможно, я просто ничего о ней не знаю, ведь она мне никто.

Мысли мечутся в голове бесконтрольным, хаотичным потоком. Рука взметается к голове, и пальцы путаются в волосах. Я судорожно втягиваю в легкие воздух и жмурюсь.

Оставь все. Забудь. Прими правила игры и подстройся. Так всем будет лучше.

Музы, чушь! Это фальшивка. Искаженная реальность. Нельзя просто закрыть на это глаза и смириться. Насколько меня хватит? Я не смогу вечно притворяться.

Перспектива оставить все как есть такая заманчивая, что меня обдает волной ужаса. Я почти поддалась.

Почему нет правил на такие случаи? Я вечно боролась против них, но сейчас бы не отказалась переложить ответственность за выбор на кого-то другого.

К пегасам. Я точно знаю, что нужно сделать. Так правильно. Как бы чудовищно и больно ни было, я должна вернуть все на свои места.

Мотнув головой, я отвешиваю себе мысленную оплеуху и дергаюсь к книжным полкам. В глазах рябит, и я вытягиваю руку, магией призывая нужную книгу.

«Над пропастью во ржи» – просто и понятно. Я уже знаю, что и где искать.

Распахнув книгу, наклоняюсь над ней, и через мгновение строчки уже утягивают меня внутрь.

Ладонь врезается в холодную стену, удерживая меня на ногах. Я даже не осматриваюсь – сразу бросаюсь по знакомому коридору, инстинктивно добираясь до библиотеки.

Колотящееся в глотке сердце подгоняет. Нужно поторопиться. Сделать все правильно, пока малодушное желание остаться не победило.

Мерцающая деревянная панель все там же. Я просовываю в нее руку и, ухватив книгу, раскрываю ее, торопливо вчитываясь.

Работает. Мне бы выдохнуть – значит, я не спятила и все сделала правильно, – но, когда я оказываюсь в звенящей тишине среди одинаковых книжных шкафов, внутренности скручиваются.

И что дальше? Куда идти? Что делать? Как найти комнату с книгами жизни? В этот раз отец не появится, показывая путь.

Права сдаваться у меня нет. Я жадно всматриваюсь в книжные корешки, отыскивая в памяти те, что уже видела, пока они не выводят меня на знакомую развилку.

Напряженно осматриваясь, я сжимаю кулаки и стараюсь шагать как можно тише. Обманчивая пустота больше не усыпит бдительность. Нарваться на Библиотекаря или ее помощников – совсем не то, что мне нужно.

Дура. Зачем я сунулась сюда, даже оружие не прихватив? Оно не очень эффективно, как оказалось, но с ним все же спокойней.

Каждый шаг отдается гулким ударом сердца. Знакомый маршрут выводит к месту с последствиями нашей драки – разбросанные книги топорщатся ворохом исписанных страниц.

Вжав голову в плечи, я убеждаюсь, что рядом никого нет, и двигаюсь по книгам, как по хлебным крошкам.

Странно все это. Почему здесь остался беспорядок? Где все? Почему я никого не встретила? Верить в везение в моем случае не совсем разумно.

Опасения вылетают из головы. Взгляд цепляется за неприметную деревянную дверь, и я торопливо шагаю в нее, тут же облегченно выдыхая.

Все правильно. Здесь хранятся написанные книги жизни. В дальнем конце коридора за книжными шкафами маячит последняя дверь. Я бросаюсь к ней, вылетая в огромный, просторный зал, и тут же утопаю в холодном синеватом свете и шелесте страниц.

Чудно. А что теперь делать?

Отчаяние настойчиво скребется в сознание, но я упрямо отгоняю его, судорожно озираясь по сторонам. Искать испорченную книгу? Править свою?

Звук рвущейся бумаги запускает по позвоночнику ледяные мурашки. Я каменею и тут же слышу тяжелый вздох.

– Почему тебе не сидится спокойно, птичка? Почему вечно нужно все усложнять?

Твою мать. Я не успела.

Порывисто развернувшись на голос, я мгновенно замечаю Марка. Разорванные клочки страниц медленно опускаются под ноги, а в руках он сжимает другой исписанный лист.

Кончики пальцев холодеют. Пока я судорожно соображаю, что делать, Марк проходится по