Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Вхождение в новое окружение дается нелегко. Я знаю, Марк старается меня поддержать и помочь, но иногда его привычки пугают. Даже проскальзывает порой дурацкая, подозрительная мысль – вот бы вернуться к привычной жизни, до того, как чертова Академия прикончила мою семью, а Марк нашел меня и привел сюда.

Глупости все это. Каждый знает, что прошлое не изменить. Остается только принять его и смириться.

Я взмахиваю рукой, закрывая тяжелые, плотные шторы перед панорамным окном, и неторопливо опускаюсь за деревянный, лакированный стол. Пальцы бездумно теребят срез кожаного ежедневника, взгляд отрешенно скользит по заставленным книгами шкафам вдоль стен и замирает на диванчике со стеклянным журнальным столиком рядом.

Я готова отвлекаться на что угодно, лишь бы отсрочить встречу со вздорной, капризной богиней. Я бы предпочла и вовсе никогда с ней не пересекаться, но Марк прав – стоит использовать все возможности. Академия проиграла, но вдруг их жалкие остатки наберутся сил.

Отдернув рукав блузки, я двигаю пальцем, и по запястью расползается порез. Кто бы ни придумал этот идиотский ритуал, он явно был садистом. Я вытащила Минеду, и связь для ее призыва можно активировать только моей кровью.

Скользнув пальцем по порезу, я аккуратно вычерчиваю на столешнице кровавые руны. Стоит закончить последнюю линию, как кровь вздрагивает и пузырится, через мгновение застывая.

И все. Ничего больше. Я что-то сделала не так? Едва ли: я прекрасно помню все детали ритуала и все руны до последней черточки. Наверняка Минеда просто не хочет меня видеть. И это чувство взаимно.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, я запрокидываю голову, прикрывая глаза. Потираю пальцами переносицу. Что мне еще сделать, чтобы она появилась? Просить? Угрожать? Умолять?

Делать ничего не приходится. Едва ощутимый ветерок проносится по кабинету. Когда я распахиваю глаза и распрямляюсь, взгляд напарывается на грациозную фигуру прямо передо мной.

Минеда сидит на стуле напротив стола, закинув ногу на ногу, и смотрит на меня, не моргая. В темно-синих радужках сквозит пустота.

Я проглатываю вежливое приветствие. Похоже, богиня все же освоилась в нашем мире. Не знаю, где она проводит время и чем занимается, но хотя бы сменила свое одеяние на роскошный, черный брючный костюм. Правда, пиджак надела на голое тело, но этим не только богини грешат.

– Что-то случилось у моей дорогой спасительницы? Или просто соскучилась? – Ее бархатный голос обволакивает меня.

Минеда улыбается, но так холодно и натянуто, что я бы не стала считать это хорошим знаком.

Поборов секундное желание встать и уйти, я складываю перед собой руки, переплетая пальцы, и стараюсь говорить уверенно:

– Есть дело. Того, что ты дала нам, недостаточно.

Стоило лучше подготовиться к встрече. Почему я не придумала, что говорить? Сама виновата. Теперь приходится мириться с липким стыдом.

Колкий смех обрушивается на меня острыми градинами. Минеда запрокидывает голову, и ее высокий пучок угрожающе вздрагивает. Сквозь смех прорывается глубокий голос:

– О, эта бесконечная человеческая жадность. Вы, люди, такие предсказуемые. – Минеда резко распрямляется и впивается в меня смеющимся взглядом. – И чего же конкретно ты хочешь, моя дорогая Теодора?

Я бы предпочла никогда больше не слышать, как она произносит мое имя. От тянущихся низких звуков сводит желудок.

Я растерянно моргаю. Ее предсказуемый вопрос выбивает из колеи. Чего я хочу? А действительно, чего?

Сглотнув неожиданный ступор, я выпаливаю то, что слышала не меньше сотни раз:

– Увеличь силы. Добавь способности.

Нельзя требовать чего-то конкретного, когда понятия не имеешь, что тебе могут дать. Мне кажется, Марку не так важно, какие именно способности получать. Он найдет применение любым. Лишь бы большинству они оставались недоступны. Исключительность воздействует на остальных безотказно.

Улыбка растягивает ярко-красные губы Минеды. Жуткая и пугающая, она заставляет меня стиснуть кулаки под столом, а синие глаза сужаются, чиркнув острым лезвием по моему лицу. Минеда наклоняет голову и, передернув плечами, спокойно заявляет:

– Нет. Этого хочет твой любимый лидер. Я спросила, чего хочешь ты.

Что за дурацкие игры? Какое-то очередное испытание? Да когда они уже закончатся? Я устала отбиваться.

Вскинув подбородок, я заталкиваю на задворки сознания мелькнувшие сомнения и четко проговариваю:

– Я хочу того же, чего и он.

Хохот заполняет кабинет, обрушиваясь острыми осколками. Каждый звук ударяет в подрагивающий барьер терпения, и у меня кривятся губы, несмотря на все попытки контролировать мимику. Хочется зажать уши и уткнуться лбом в деревянную столешницу. Ничего больше не видеть. Ничего не слышать.

Смех замолкает, и тишина дарит мне облегчение. Но лишь на секунду.

Минеда распрямляется, наклоняя голову к плечу. В ледяных синих радужках прыгают смеющиеся огоньки, и мне становится не по себе от пристального взгляда. Минеда облизывает губы и, театрально вздохнув, заявляет:

– Уж не знаю, как это случилось, но я действительно рада, что ты выжила. Я не хотела тебя убивать, но другого выбора не было – я заслужила свободу, пусть даже ценой твоей жизни. – Она дергает бровью и добавляет: – Чудно, что ты пережила это. Без тебя было бы не так весело.

У меня дергается веко. Я медленно выдыхаю, но тик только усиливается. Приходится потереть глаза и прикрыть их.

Она чокнутая. Двинутая. Спятившая богиня. Чего вообще я пытаюсь от нее добиться, если она несет какую-то несусветную чушь? Что за больные фантазии? Как на них реагировать?

Спокойствие дается невероятным усилием. Преодолев острое желание встать и сбежать, я с напускным безразличием протягиваю:

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Минеда с готовностью кивает, весело отзываясь:

– Да. И в этом вся прелесть.

Никому не понравится чувствовать себя полным идиотом в разговоре, а я ощущаю себя именно так. Ничего не понимаю и даже не представляю, как реагировать. Это просто бред безумной богини или мне стоит напрячься и послушать ее? Пегас его знает.

Пока я застреваю между желанием отмахнуться и странным беспокойством, Минеда осознает, что так разговора не выйдет, и доверительно сводит брови, понижая голос:

– Пусть я и фальшивая богиня, но, как оказалось, кое-что меня все же отличает от вас. – Она делает интригующую паузу, а я устало свожу брови. Какая еще фальшивая богиня? Что она несет? – Например, память. Моя память не поддается всем этим забавным манипуляциям. А еще я знаю все, что происходит с книгоходцами.

Музы, почему она замолкает? Неужели мне нужно вытягивать каждое слово? Ей так необходимо, чтобы я упрашивала? Может, плюнуть на эту чушь и все?

– И что это значит? – уточняю я без особого