Великая Библиотека - Анастасия Шелест

и я покорно застываю, со стороны наблюдая, как разлетается мебель, разбиваются стекла и взрывается кожаная обивка дивана. Хаос обломков и осколков поглощает, в сознании набатом стучит единственная отчетливая мысль.

Чушь. Полная чушь.

Силы истекают без предупреждения. Я словно просыпаюсь посреди разрушенного кабинета, окруженная обломками. Легкие болезненно сжимаются, и я сдавленно выдыхаю, осматриваясь. Минеды нигде нет.

В ушах пищит. Колени подгибаются, и я без сил обрушиваюсь в кресло – единственное, что уцелело. Пальцы стискивают переносицу, ногти больно царапают кожу.

Это абсурд. Вранье. Она специально решила показать мне этот бред, чтобы свести с ума. Да я бы никогда в жизни не опустилась до такой грязи. Никогда бы не спуталась с этим жестоким, бездушным чудовищем. Я могла бы прикоснуться к нему только лишь для того, чтобы нанести смертельный удар. Хотя для этого даже прикасаться необязательно.

Я точно знаю, что права. Откуда тогда эта тупая, ноющая боль под ребрами? Почему дыхание спирает, стоит омерзительным картинам всплыть в памяти?

Нет. Я не позволю безумию захватить меня. Не позволю очевидной лжи просочиться и пустить в сознание ядовитые корни.

Распахнув глаза, я медленно выдыхаю и неспешно поднимаю руку, концентрируя магию в кончиках пальцев. Привести кабинет в порядок – размеренно, вдумчиво и методично – отличный способ прийти в себя и очистить сознание от бреда.

Времени на восстановление уходит немало, но, когда я заканчиваю, напряжение и беспокойство еще покалывают внутри, мешая вернуться к нормальной жизни, а мысли не отпускают.

Ничего. Я знаю, что нужно делать. Знаю, кто способен разогнать все кошмары и мягким взглядом вселить в меня спокойствие.

Выскользнув в коридор, я торопливо шагаю мимо одинаковых дверей, пока возле одной из них не замечаю пару серьезных парней. Они стоят по обе стороны с совершенно отрешенным лицами, сведя руки перед собой. Уж не знаю, от чего они должны защищать, но исходящая от них угроза ощущается физически.

Я бы не хотела с ними пересекаться, но царящая внутри меня разруха сбивает все мысли. Они мне не навредят. Это я знаю точно.

Стоит приблизиться, как два отрешенных взгляда впиваются в мое лицо, и парни моментально склоняют головы в знак уважения. Мне все еще не по себе, но сейчас я отмахиваюсь и, даже не постучав, толкаю от себя дверь. Остановить меня никто не пытается.

В кабинете Марка ничего не меняется. Он сидит за столом, перебирая бумаги, но, услышав вторжение, вскидывает голову, недовольно сводя русые брови.

Я застываю, так и не дойдя до его стола. Не могу выдавить ни звука. Стоило заранее подумать, что я собираюсь сказать, а не стоять, как идиотка, нервно перебирая складки юбки и поджимая губы.

Секундное раздражение на лице Марка исчезает, сменяясь озабоченным прищуром. Он откладывает перьевую ручку и настороженно сводит брови.

– Что-то случилось, птичка?

Не следовало тревожить его из-за такой ерунды. Это волнение ему ни к чему. Ничего ужасного не произошло, а Марк наверняка занимается важными делами. Кому понравится, когда тебя отвлекают от работы из-за какой-то чуши?

– Нет, – хрипло протягиваю я, тут же мотнув головой. Врать Марку бесполезно, и я выпаливаю: – Да. Кое-что.

В зеленых глазах мелькает беспокойство. Марк отодвигает бумаги, обращая все внимание на меня, и от этого простого жеста становится легче дышать. Зеленый взгляд требовательно сверлит мою фигуру, и русые брови сводятся, вынуждая продолжить.

– Минеда…

Все, на что меня хватает. Слова царапают глотку, но не высвобождаются. Крылья носа беспомощно вздрагивают. Меня охватывает острая, жгучая обида. За что она так со мной? Почему решила устроить этот жестокий розыгрыш?

Марк порывисто поднимается, и колесики кресла шумно проезжают по паркету. Он мгновенно пересекает кабинет, и крепкие объятия стискивают меня, позволяя уткнуться носом в белоснежную рубашку. Мускусный аромат обволакивает, смешивается с теплом прикосновения и дарит спокойствие.

Чутко уловив, что мне стало легче, Марк отстраняется, но сжимает мою ладонь и бережно всматривается мне в лицо.

– Ну, что случилось, птичка? Ты же знаешь, я никому не позволю тебя обидеть.

Это я знаю наверняка. Почему такая простая мысль выскользнула из головы?

Облизнув губы, я неуверенно опускаю подбородок, уставившись на блестящий паркет под ногами, и бормочу:

– Она наговорила какой-то ерунды. – Сомнения разбиваются о выжидательный взгляд Марка, и я осторожно начинаю: – Про то, что ты якобы что-то там сделал и изменил реальность, что все должно быть не так.

По лицу Марка проскальзывает мрачное недоумение. Он оглаживает ребром ладони мою щеку и наклоняет голову.

– Все именно так, как должно быть, птичка. Разве у тебя есть сомнения?

Я растерянно моргаю, пропустив удивленный выдох. Это действительно первый вопрос, который пришел Марку в голову?

Столкновение с выжидающим взглядом отгоняет лишние мысли. Я быстро мотаю головой и, подавившись воздухом, добавляю:

– Еще она мне показала кое-что. Сказала, что воспоминания.

Пальцы Марка с силой сжимаются на моей руке. Всего на мгновение, но я шумно выдыхаю. В зеленых радужках мелькает что-то ледяное и мрачное, и Марк сближает наши лица, уточняя:

– Что?

В памяти совершенно некстати всплывают увиденные сцены. Желудок скручивает, губы брезгливо кривятся. Меня передергивает. Прикрыв глаза, я сглатываю тошноту и умоляюще протягиваю:

– Даже вспоминать не хочу. Это было омерзительно.

Тишина в ответ длится так долго, что я настороженно открываю глаза. Лицо Марка напоминает каменную маску. Он смотрит на меня, не моргая, пока наконец не выдыхает:

– И что? Ты поверила?

Его вопрос выбивает из колеи. Я шла сюда совсем не за этим. Сомнения и подозрения, скользнувшие в голосе, заставляют обиженно поджать губы. Чем я заслужила его недоверие? До того, как Марк занял место отца, он верил мне безоговорочно. Неужели избыток власти делает из людей параноиков?

Решительно мотнув головой, я свожу брови и, невозмутимо встретив напряженный взгляд, говорю:

– Конечно, нет. Что за чушь? Я же не чокнутая. Кто в своем уме поведется на эту ерунду?

Его длинный выдох вводит меня в ступор. Марк покачивает головой. Его рука поднимается, и ладонь обхватывает мою щеку. Подушечка большого пальца нежно скользит по коже, и от этого ласкового прикосновения из головы испаряются все лишние мысли.

К пегасам. Нужно просто забыть об этом жутком недоразумении. Бредни безумной богини не должны так влиять на меня.

Марк сближает наши лица и, кивнув, мягко выдыхает:

– Знаешь, Тея, забудь. Не нужно тебе встречаться с этой чокнутой больше. Справимся и без ее подачек. – Он замолкает, но, подвигав губами, все-таки добавляет: – Не хочу, чтобы ты из-за этого расстраивалась. Хорошо?

Я медленно киваю, хотя мышцы сковывает напряжение. Согласие