Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Оживайте. Этот спектакль угнетает.

В абсолютной тишине приказ взмывает под самый потолок, отскакивая от кремовых стен, а за ним тут же схлестываются разговоры. Где-то даже раздается смех. Приборы шумно ударяются о тарелки, чашки с грохотом двигаются по столешницам.

Беспрекословное повиновение – основа Организации, но от неестественной оживленности легче не становится. Я сжимаю пальцами переносицу и отбрасываю желание объяснить это Марку. Все равно не поймет, но это тот недостаток, с которым я готова мириться.

Аппетит безнадежно пропадает, но я все равно макаю блинчик в сгущенку и занимаю себя завтраком. Марк укладывает локти на стол и, потянувшись ко мне, как ни в чем не бывало уточняет:

– Что насчет Минеды? Ты подумала? Можно еще извлечь какую-нибудь пользу?

Уверена, что нет, но разочаровывать Марка хочется меньше всего. Прожевав блинчик, я пожимаю плечами и неопределенно отзываюсь:

– Попробую узнать у нее. Планировала поговорить с ней после завтрака.

Удовлетворенная улыбка Марка отдается теплом в груди. Даже если ничего не выйдет, попытаться точно стоит.

– Ты чудо, Тея, – выдает Марк, погладив тыльную сторону моей ладони. Поборов желание блаженно прикрыть глаза от похвалы, я улыбаюсь, а Марк кивает. – Значит, у тебя тоже есть дела. Мне как раз нужно разобраться с бумагами. Давай я провожу тебя до кабинета.

Протянутая ладонь мелькает перед лицом, и я, не раздумывая, хватаюсь за нее и послушно следую за Марком. Когда дверь столовой оказывается за спиной, дышать становится легче. От зачарованных взглядов полностью избавиться не выходит – по дороге каждый встречный член Организации застывает и кланяется, завидев нас, – но теперь их хотя бы не так много. Скопление людей и раньше не приводило меня в восторг, а теперь я все больше склоняюсь к тому, что надо бы не выходить из комнаты лишний раз.

Мы уже почти добираемся до кабинета, когда из-за угла раздаются оглушительный грохот и ругань. Я вздрагиваю, инстинктивно вскидывая руки, а Марк только чуть заметно морщится. Скосив на него напряженный взгляд, я тут же понимаю причину спокойствия.

Из коридора торопливо вышагивает высокая, изящная девушка с плотным пучком на затылке. Она словно не замечает ничего вокруг, но требовательный голос Марка ее останавливает:

– Что там происходит, Рита?

Она застывает так резко, словно ноги приклеиваются к полу. Рита вскидывает голову, и в ее взгляде моментально вспыхивает обожание, а лицо искажает подобострастная улыбка. Меня передергивает от придыхания в голосе:

– Тим и Винс устроили драку, лидер.

Вот так просто сдала своих товарищей, зная, что драки строго запрещены? Или товарищ из нее паршивый, или… Ядовитый укол ревности зарождает в голове дурные мысли. Если она не прекратит так восторженно глазеть на Марка, я ее ослеплю.

Марк сводит брови, и от внимательного взгляда, огладившего лицо Риты, хочется удавиться.

– Из-за чего драка?

Тонкие бледные губы размыкаются, и Рита с готовностью выпаливает:

– Не смогли решить, кто из них будет дежурить сейчас у кабинета госпожи Теодоры. – Она тяжело сглатывает и бросает на меня секундный боязливый взгляд, тут же снова концентрируясь на Марке.

Он же уже теряет к Рите интерес, поворачиваясь ко мне всем корпусом и склоняя голову набок.

– Тебе стоит самой вмешаться, птичка. Покажи им, что правила нужно соблюдать.

Русая челка криво спадает на лоб, прикрывая испытывающий зеленый взгляд. Я натужно сглатываю, а по телу начинает разливаться знакомая слабость. О чем бы он ни попросил, я редко могу сопротивляться, но взаимодействие с членами Организации – больная тема. Я предпочитаю не вмешиваться лишний раз.

Стоит мне попросить, и Марк разберется с этим сам. Я бы так и сделала, но стоящая рядом Рита, все еще пожирающая его взглядом, путает планы.

Я опускаю подбородок и решительно шагаю вперед, краем глаза зацепив улыбку Марка. В груди тут же разливается удовольствие.

Глупости какие, музы, мне не нужно ничего ему доказывать. Мы уже все друг другу доказали, но я не могу противостоять желанию дать ему лишний повод для радости. Мне ведь это ничего не стоит.

Выскользнув из-за угла, я не позволяю себе ни секунды промедления, испугавшись, что меня одолеют сомнения. Мгновения хватает, чтобы оценить обстановку.

Столпившиеся члены Организации замечают меня и благоразумно рассыпаются в стороны. Взгляд врезается в двух сцепившихся парней, и я действую моментально – поднимаю руку и повожу пальцем.

Поток магии, подчиняясь приказу, взмывает вихрем, отбрасывая обоих виноватых в разные стороны, а я с трудом заставляю себя опустить руку. Мощная сила пульсирует на кончиках пальцев, требуя выхода, покалывает кожу и призывает не останавливаться. Голова кружится, и опьяненное властью сознание не хочет подчиняться. Меня пошатывает, но я удерживаюсь на ногах и медленно поднимаю голову. Мой голос трещит и кажется чужим.

– Неужели вы не знаете, что драки запрещены?

Перед глазами пелена. Я с трудом улавливаю их жалкие попытки оправдаться:

– Госпожа…

Взгляд Марка неотрывно следит за каждым моим движением. Я знаю, чего он ждет. Знаю, как сильно хочет, чтобы я приняла главное правило Организации – сила определяет все.

Отпускать контроль почти не страшно. Магия недоверчиво двигается, но, почувствовав, что ее действительно больше ничто не сдерживает, вырывается, пресекая оправдания.

Слова парня срываются на крик, но и тот через мгновение заглушается. Я отрешенно наблюдаю, как магия сбивает провинившихся с ног. Они обрушиваются на колени, гримаса боли искажает лица, превращая их в жуткие, неестественные маски.

Эйфория пульсирует под кожей. Дыхание учащается, становясь прерывистым. Нет во мне ни чувства вины, ни сострадания. Все вытесняет горячее, яростное удовольствие. Губы пересыхают, и я провожу языком по нижней, завороженно наблюдая за извивающимися телами, когда на плече стискиваются длинные пальцы. Голос Марка доносится чуть слышно:

– Хватит с них, птичка. Прикончишь же ненароком.

Меня словно рывком вытаскивают из-под воды. Уши закладывает, и я мотаю головой, мгновенно цепляясь за сорвавшуюся с поводка магию. Не сразу, но она все же подчиняется, а я с ужасом смотрю на два подрагивающих на полу тела.

Зачем? Как я вообще допустила такое?

Вопросы исчезают из головы, когда Марк обнимает меня за талию и разворачивает, уводя обратно. Мы уходим в полной тишине. Я жадно вслушиваюсь в ритм сердца. Пальцы немеют и подрагивают. Самое ужасное – на нас смотрят все так же преданно и доверчиво. Это настоящее безумие.

Спокойно. Здесь так принято. Мышление этих людей формировалась годами, не мне его менять.

Теплые губы Марка касаются моих, когда мы добираемся до кабинета. Он галантно открывает передо мной дверь и подмигивает:

– Удачи, птичка. Когда закончишь – я буду у себя.