Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Что только что произошло? Марк вот так запросто отказался от идеи, преследовавшей его с момента освобождения Минеды? Ради моего комфорта?

Это нормально. Вполне возможно. Но внутри скручиваются плохо осознанные сомнения.

– Мне еще нужно поработать, – вздыхает Марк, кивнув на кипу бумаг. – Но, если хочешь, я могу отложить все дела. Прогуляемся или займемся чем-нибудь, чтобы ты отвлеклась.

Чтобы я отвлеклась? Разве ради такого откладывают дела, тянуть с которыми нельзя?

Боясь выдать свои настороженные мысли, я осторожно улыбаюсь и покачиваю головой.

– Я в порядке. Пойду в комнату, почитаю. Буду ждать тебя.

Марк всматривается в мое лицо подозрительно долго, но все-таки кивает, а у меня внутренности скручивает. Поборов напряжение, я приподнимаюсь на носочки, касаюсь губами его щеки и стараюсь дойти до двери, не ускоряя шаг. Марк так и не двигается, пока дверь не отрезает меня от него.

Только когда поворот прячет меня от чужих взглядов, я позволяю себе застыть, впечатавшись лопатками в холодную стену. Сердце безумно колотится в груди.

С чего бы, музы? Я отказываюсь во все это верить. Не имею права сомневаться в Марке. Хоть где-то должно сохраняться полное, безоговорочное доверие.

Но нельзя отрицать настойчивые, тревожные звоночки. Нельзя игнорировать явные странности. Я знаю Марка и не могу не замечать очевидное.

Нужно было прямо спросить, в чем дело, но язык словно прилип к нёбу, а сейчас я уже ушла. Не время возвращаться с идиотскими вопросами.

А если все это правда? Я же сама предупредила Марка.

Мысли мечутся в голове злыми, болезненными молниями, разрядами жаля подкорку. Я пытаюсь от них убежать. В жалком, беспомощном порыве несусь по коридорам, не понимая, куда, заглядываю в пустые кабинеты, врезаюсь в людей, но даже не узнаю их.

Бесполезно. Закравшиеся сомнения ядовитой ржавчиной разъедают привычную реальность. Я не могу просто отмахнуться от них. Не справляюсь.

Я пожалею об этом. Как бы там ни было, сожаления будут наверняка, но я готова их принять.

Толкнув первую попавшуюся дверь, я шагаю в пустой класс и, бегло осмотрев ряд парт, магией закрываю проход. Никто не должен мне помешать. Никто не должен узнать, чем я тут занимаюсь.

Словно во сне обрушившись за одну из парт, я дергаю рукав, махнув рукой, распускаю по ладони порез и обмакиваю пальцы в кровь, выводя на столешнице знакомые руны. Время в кабинете замирает. Тишина ввинчивается в сознание, вынуждая кусать губы и проклинать себя.

Что ты делаешь, Тея? Остановись. Но поздно.

– А я уже начала сомневаться, что ты сможешь меня развлечь, Теодора. – Гулкий голос обволакивает, звуча сразу отовсюду.

Я вскидываю голову, выискивая Минеду. Она сидит на краю преподавательского стола и, склонив голову набок, разглядывает меня, как неразумную, но забавную лабораторную мышь.

Для нее я – всего лишь способ развеять скуку. Да плевать.

– Докажи, что не лжешь, – выпаливаю я, даже не пытаясь прятать нервные нотки в голосе.

Минеда закидывает ногу на ногу и обиженно надувает красные губы, капризно протягивая:

– Как невежливо, Теодора. Где твои манеры?

Какие, к пегасам, манеры? Меня разрывают на части сомнения и отрицание. Я не готова к переговорам.

Дернув подбородком, я повторяю:

– Мне нужны доказательства.

Тонкие брови хмурятся. Минеда подносит ладонь к лицу и, длинным ноготком, царапнув губы, тяжело вздыхает:

– Да нет же, глупая. Тебе нужна твоя настоящая жизнь, а не доказательства.

Зря я все это затеяла. Очевидно, Минеда не в себе. Как можно было повестись на эту чушь? Я должна вернуться к Марку, во всем признаться и просить у него прощения за слабодушные сомнения.

Цокот каблуков заполняет кабинет. Я прикрываю глаза, утратив веру в свою затею. Минеда останавливается и строго заявляет:

– Я не собираюсь решать твои проблемы. Какой в этом интерес? – Раздраженные нотки в голосе заставляют распахнуть глаза, и я натыкаюсь на негодующий синий взгляд. – Я хочу смотреть, как это делаешь ты. Но что-то ты совсем расклеилась. Я тебе немного помогу.

Хочется уткнуться лбом в парту и выскользнуть из реальности. Мне не нравится буквально все, что происходит. Я будто самовольно шагаю на виселицу и засовываю голову в петлю. Все внутри напряженно сжимается, убеждая отказаться от идиотской затеи. Я надавливаю пальцами на переносицу, пытаясь вернуть концентрацию, и вопросительно свожу брови.

Минеда вздыхает и покачивает головой.

– Я перемещу тебя в Библиотеку, а там уже сама разберешься. Ищи книгу жизни, которую переписал твой психопат.

Какую еще Библиотеку? Какую, к пегасам, книгу жизни? О, да единственный психопат здесь – это Минеда.

Я вскакиваю на ноги, остро осознав, что поверила в россказни сумасшедшей, и мотаю головой, но отшатнуться не выходит. Пальцы Минеды сжимаются на моем плече, и кабинет смазывается, вырывая из-под ног твердую поверхность.

Дерьмо пегаса!

Панике не удается захватить меня полностью, как ноги уже врезаются в пол. Испуганно дернувшись в сторону, словно еще есть шанс увернуться от хватки Минеды, я выдыхаю. Вокруг никакой опасности. Только бесконечные ряды книжных полок. Я щурюсь, вчитываясь в названия, но не нахожу ни одной знакомой.

Чудно. И что теперь делать?

Беспомощно обернувшись, я делаю неуверенный шаг наугад. Тело тут же реагирует. Ноги сами ведут меня вперед, будто я уже была здесь.

Плохо сформулированный вопрос стучит в висках, но я даже не пытаюсь отыскать ответы. Покорно шагаю, проходя мимо разбросанных книг и покосившихся стеллажей, сворачиваю несколько раз и захожу в темную комнату, инстинктивно добираясь до еще одной двери.

За ней – темно-синий полумрак, тихий шелест страниц и бесчисленное количество застывших в воздухе книг.

Что это, музы? Завороженно осматриваясь, я шагаю вглубь чудесной комнаты, пока возле одной из книг не замечаю знакомую фигуру.

Нет. Русые волосы, белая рубашка, черные джинсы. Это точно Марк, хоть он и стоит ко мне спиной. Никаких сомнений, но из меня вылетает тихий, сиплый выдох:

– Ты…

Музы, пусть это окажется не он. Пусть все объяснит и докажет, что Минеда лгала. Пусть отрицает и врет. Я ему поверю.

Высокая фигура неторопливо оборачивается, не оставляя сомнений. Зеленый взгляд тоскливо оглаживает мое лицо, и Марк слабо поводит подбородком.

– Все-таки не поверила мне, птичка?

Фраза врезается звучной оплеухой. Лучше бы он меня ударил. Лучше бы вскинул руку, использовал магию и снова заставил все забыть. Хотя бы попытался выкрутиться.

Легкие сжимаются, словно кто-то стиснул их в кулак. Я инстинктивно шагаю вперед и качаю головой. Брови вздрагивают и сводятся, а из меня вырывается жалобный вопрос:

– Что все это значит, Марк?

Пожалуйста. Я даю ему все возможности. Сама отказываюсь