Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Это? – И только получив мой кивок, он протягивает: – Ты что, Тея? Это же Филипп. Наш предыдущий Глава. Портреты тут кучу лет висят.

Да. Точно. Чем вообще он меня сейчас привлек?

Пока я теряюсь в отдаленных туманных мыслях, Марк вздыхает и решительно проговаривает:

– Так. Простите, ребята, нам пора. Отведу Тею в комнату и проконтролирую, чтобы она хорошенько отдохнула.

Ни быстрое прощание, ни путь до комнаты не фиксируются в сознании. Длинные пальцы Марка сжимают мою ладонь, и я покорно следую за ним, а внутри постепенно нарастает ужас.

Я схожу с ума. Как иначе все это объяснить? Я просто спятила.

Дверь мелькает перед глазами, и Марк затягивает меня внутрь. Я застываю посреди комнаты, медленно мотая головой, и тону в панике, пока в сознание не пробивается напряженный голос:

– Рассказывай, птичка. Что происходит?

Я хлопаю ртом, но прикусываю язык и не выпускаю ни звука. Паршивая идея. Даже в нашей Академии видеть то, чего на самом деле нет, – плохой знак.

Разве я смогу сама разобраться? Мне нужна помощь. Кому еще я могу довериться, если не Марку? Я точно знаю – он сделает даже невозможное, чтобы мне помочь. Только он.

Зажмурившись, я вскидываю голову и сипло, едва слышно признаюсь:

– Мне мерещится всякое. Жуткое. – Голос садится и пропадает.

От его выдоха пробирает страх. Я испуганно сжимаюсь, а в сознание тут же вонзаются пропитанные сожалением и волнением слова:

– О, музы, Тея. – Ладонь Марка обхватывает мои щеки, заставляя поднять голову, и я открываю глаза, тут же сталкиваясь с беспокойством в его зеленых глазах. – Ты слишком чувствительная. Я ведь говорил, что эта работа тебя доканает.

Подушечка большого пальца бережно поглаживает мою щеку, и Марк наклоняется, решительно проговаривая:

– Послушай меня внимательно. В том, что случилось, нет твоей вины. Нельзя спасти всех. Ты сделала даже больше, чем могла, понимаешь? Подумай о том, сколько жизней ты спасла, а этот один погибший на совести тех, кто отправил тебя разбираться с утечкой в одиночку.

Я боюсь даже вдохнуть, слепо наблюдая за движением губ Марка. События вчерашнего дня наконец складываются в полную картину, и я натужно сглатываю.

Бойня. Я вчера попала в настоящую бойню посреди спального района с кучей свидетелей-непросвещенных. Одна. И я действительно не справилась, ведь первостепенный долг книгоходца – защита непросвещенных.

После этого кошмара и не такое начнет мерещиться. Может, Марк прав. Ему всегда гораздо лучше удавалось находить логические связи и сопоставлять одно с другим. Руки опускаются вдоль тела, и я обессиленно смыкаю веки, а когда открываю глаза, губы Марка сжимаются в тонкую, яростную линию. Он хмурится и процеживает:

– Нет, я все-таки все выскажу твоему Вознессу. Хорош наставник. В следующий раз трижды подумает, прежде чем принимать решения.

Я дергаю головой, тут же оживившись. Вознесс тут ни при чем. Он бы никогда не отправил меня одну, если бы знал, как там обстоят дела. Он не виноват, и я не собираюсь отступать от этой мысли, но Марк не дает поспорить.

Перехватив меня за плечи, он осторожно увлекает за собой, подходя к кровати, и произносит уже гораздо мягче:

– Знаешь, как мы поступим, птичка? Давай, ложись и отдыхай, а я тебе почитаю. Побуду рядом, чтобы тебе было спокойней.

Очень кстати. Присутствие Марка всегда вселяет умиротворение и веру в то, что ничего плохого не произойдет. Знаю, у него куча дел, но он все же откладывает их, чтобы меня поддержать, и я выдавливаю благодарную улыбку.

– Спасибо.

Марк окидывает меня таким взглядом, словно хочет сказать, что иначе и быть не может. Он шагает к полке и выбирает книгу, а я послушно ложусь на кровать, поджимая колени к груди.

Определенно. Сейчас я отдохну, и все пройдет. Все встанет на свои места и будет как раньше. Я перестану чувствовать себя так, словно медленно и неуклонно схожу с ума.

Тихий скрип пружин, и Марк опускается рядом. Движение пальцев задергивает шторы и приглушает свет, оставляя немного, чтобы можно было читать. Пока он раскрывает книгу, я подбираюсь ближе и опускаю голову Марку на грудь, вслушиваясь в мерный ритм сердца.

Спокойное, неторопливое движение его грудной клетки убаюкивает. Пальцы Марка тут же касаются волос, и он бережно поглаживает меня по голове, начиная читать. Мягкий, бархатный голос обволакивает, опуская веки и отгоняя лишние мысли.

Уловить суть не получается, да я и не особо пытаюсь. Покорно отдаюсь манящей темноте и проваливаюсь в теплый, мягкий мрак.

Мне ничего не снится. Ничего не тревожит. Я словно покачиваюсь на спокойных, умиротворяющих волнах. Все события и мысли испуганно разбегаются, оставляя место пустоте.

Я бы с радостью осталась в ней еще. Долго, бесконечно утопала бы в невесомости, но голова перемещается на подушку, и едва различимый шум вклинивается в идиллию, безвозвратно ее разрушая.

Голова едва отрывается от подушки. Я с трудом размыкаю глаза, и очертания комнаты еще расплываются, но фигуру Марка я все же узнаю.

Он оборачивается возле двери и, заметив мое пробуждение, виновато выдыхает:

– Прости, птичка. Мне нужно в лабораторию. Я постараюсь вернуться как можно быстрее, а ты пока отдыхай.

Несмотря на странную тяжесть, остатки сна стекают с меня, и я неспешно приподнимаюсь на локтях, неуверенно протягивая:

– Я бы немного прогулялась. Не хочу оставаться здесь одна.

На мгновение в глазах Марка мелькает что-то мрачное, но он тут же улыбается, мягко покачивая головой.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты бродила неизвестно где в таком состоянии, Тея. Понимаешь? – Марк выжидательно наклоняет голову и, только дождавшись моего кивка, продолжает: – Лучше отдохни еще. Я вернусь, и мы пойдем на ужин. Хотя нет, знаешь, лучше я принесу тебе ужин. Или мы можем что-нибудь заказать. Подумай пока, чего хочешь, и напиши мне. Я все сделаю.

Марк откидывает набок русую челку и поправляет ворот белой рубашки, добавляя напоследок:

– Пожалуйста, не заставляй меня переживать, птичка. Побереги себя хотя бы ради разнообразия, хорошо?

Разве можно спорить, когда тебе говорят такое, да еще и с искрящимся в голосе волнением? Я отрешенно киваю, и Марк довольно улыбается.

– Умница. Обещаю, я постараюсь закончить все быстро.

Бросив на меня последний мягкий взгляд, Марк выходит из комнаты, и я остаюсь одна. Ощущается это мгновенно. Что-то сдавливает грудь, и необъяснимая тревога закручивается внутри, сдергивая меня с кровати.

Не зная, что делать, я пару раз пересекаю комнату, цепляясь взглядом за фотографии на стене, бумаги на столе и