Желтый глаз - Ли Рэдфорд

– А до всего вот этого? – спросила Кеста, представляя совет, который ей мог бы дать Тим. Задавай людям вопросы о них самих, это располагает.

В глазах Кук вспыхнуло озорство.

– До этого я была на пенсии, – сообщила она гордо, прекрасно отдавая себе отчет, что выглядит не такой старой, чтобы списывать ее со счетов. – Мне почти семьдесят. Они, можно сказать, вытащили меня из нафталина. Совсем отчаялись!

Что-то в лице Кесты, должно быть, насторожило Кук, хотя она и не имела ничего такого в виду. Тонкие светлые брови сошлись на переносице, формируя складки, похожие на цифру одиннадцать.

– Извини, – фыркнула Кук. – Я не имела в виду, что тебя взяли от отчаяния.

– Обычно это я могу ляпнуть лишнего, – призналась Кеста, – по крайне мере, так говорит мой муж. Говорил. Я восхищаюсь тем, что ты вышла с пенсии, чтобы помочь. Впрочем, я всегда считала, что нас слишком рано на нее отправляют.

– Я тоже так думаю, – кивнула Кук. – В мире не осталось ничего, что можно положить на стекло микроскопа, чего бы я не исследовала в свое время. И все же здесь, по-моему, не хватает материалов, которые стоит рассмотреть.

– Например?

– Животные патогены, – пояснила Кук, – болезни, которые еще не перекинулись на человека. Те из нас, кто не копается в каше из зомби, уже несколько недель изучают всевозможные аренавирусы, какие только можно себе вообразить, но с каждым связан прецедентный случай заражения человека. Многие из них искоренены, вроде оспы. Так в чем тогда смысл? Это же должен быть новый вирус, разве нет?

Кеста была вынуждена согласиться, хотя сама идея казалась ей пугающей.

– Вообще, полагаю, это мог быть какой-то доисторический вирус, выбравшийся из-под тающей ледяной толщи где-нибудь в Арктике, или что-то вроде того, но как он оказался здесь, в Хаммерсмите? А некоторые до сих пор считают, что это биологическое оружие.

– Серьезно? – удивилась Кеста.

– Знаю, это безумие, настоящая научная фантастика. Вот почему Лундин все время торчит либо в головном офисе, либо в Министерстве обороны. Чтобы объяснить им: наша клиническая позиция неизменна – вирус не был создан человеком. Они думали, что парень, который заразился первым… Пол, не помню фамилию… Нулевой пациент… В общем, теория такова, что его отправили русские, чтобы стереть Лондон с лица земли и дестабилизировать Великобританию.

Одетая с головы до ног так, будто она работала на корпорацию зла, стоя в этой подземной лаборатории, Кеста не думала, что теория звучит так уж бредово.

– А ты сама контактировала с зомби?

– Вообще-то только один раз, – усмехнулась Кук, и Кеста не могла сказать, была она рада этому факту или разочарована тем, что ее знакомство с вирусом в полевых условиях было столь кратким. – Я пошла в супермаркет. Не видела, как он вошел. Зато видела, как он вцепился охраннику в ключицу, а затем проложил себе путь через покупателей в отделе замороженных продуктов.

– А ты что?

– А я наблюдала, – призналась она, делая шаг в сторону Кесты. – Звучит ужасно, да? Но мне правда хотелось посмотреть, как все происходит. Сила укуса была невероятной. Я услышала, как треснула кость. Когда тот парень сомкнул зубы, охранник – а он был парнем крупным, – даже не успел дернуться. Один укус, и все. А потом уже и он сам кинулся на следующую цель. А ты?

Кеста решила не рассказывать Кук о том, как заразился Тим, только не сейчас.

– Несколько раз. Однажды даже в больнице.

– Пришлось кого-нибудь убивать?

– Ну… думаю, да. Я не задерживалась проверить жизненные показатели.

– Вот в чем проблема с этими зомби, да? – сказала Кук, отходя к другому краю рабочего стола, чтобы закрыть коробочку с полупрозрачными стеклами. – Ты, черт возьми, никогда не можешь быть уверен, что они мертвы, если не ты сам… – Она резко провела пальцем по шее. – По-хорошему надо прикончить их до того, как они обратятся, что, если хорошенько подумать, является…

– Убийством?

– Убийством, точно, но, в конце концов, это избавляет от многих неприятностей, не считаешь?

Кеста решила, что пришло время сменить тему.

– Так над чем ты сегодня работаешь? – поинтересовалась она.

– У меня тут поперечные срезы легких, – поделилась Кук. – Большую часть времени я изучаю, как вирус видоизменяет органы в теле зараженного. – Она постучала по коробке со стеклами. – Последние два дня я задаюсь вопросом, как у них выходило дышать, учитывая степень воспаления. Стенки альвеол буквально разодраны в клочья.

– Чем я могу помочь?

– У меня тут в ведре есть печень, которая только тебя и ждет.

Глава шестая

За все те годы, что они были вместе, Тим приходил в лабораторию больницы всего несколько раз, чтобы встретить ее после работы. Обычно он ждал снаружи, на слишком маленькой служебной парковке или прямо на дороге, у входа в приемное отделение. Он ненавидел химические запахи и не выносил вида любых пациентов: что боролись за жизнь, что таскали за собой капельницы из палаты в палату, что украдкой покуривали и что медленно угасали. Он говорил, что в больницах чувствует себя уязвимым и на него накатывает тошнота. Что ему кажется, будто раздвижные двери однажды сомкнутся навсегда, и, если уж он попадет внутрь, больше его не выпустят.

– Ты путаешь систему здравоохранения с отелем «Калифорния»[13], – говорила она Тиму.

– Я просто не понимаю, как у тебя это получается, – отвечал он, обхватывая ее лицо ладонями, заправляя выбившуюся прядку за ухо лишь для того, чтобы она тут же вернула ее на место. – Как у тебя выходит работать, когда повсюду смерть, и оставаться при этом позитивной и нормальной.

– Потому что я все вижу иначе, – поясняла она тогда, хотя часть ее знала, что переубедить его не выйдет. В этом вообще было тяжело убедить обычных людей; такова была особенность ее работы, которую можно было понять, только испытав на себе. – Меня окружают живые. Я поддерживаю в людях жизнь, а не наблюдаю, как они умирают. Вот о чем моя работа. О жизни.

– Тремя этажами выше морга?

– Да, и я изо всех сил стараюсь, чтобы люди попадали туда как можно позже.

Как это бывает у большинства пар, она старалась рассказывать Тиму о своей работе, по крайней мере в самом начале отношений. Он хотел знать о ней абсолютно все, точно так же, как она хотела знать абсолютно все о нем. Но по прошествии времени между ними пролегли незримые линии, отделявшие то, что следовало держать в секрете. Глубоко внутри Кеста считала его работу в сфере рекламы легкомысленной,