Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

Дарвин и его современные сторонники с этим не согласны12. По представлениям Дарвина, половой отбор нередко отходит настолько далеко от естественного, что способен привести к гибели вида. Красота может быть ложным сигналом, а может быть просто чертой, которую самки почему-то сочли привлекательной, даже если изначально она указывала на скрытое генетическое качество.

Почему же происхождение красоты так важно для этики генетического совершенствования?

Во-первых, каково бы ни было происхождение стандартов красоты, в рамках того или иного вида они достаточно универсальны, даже если различаются у разных подвидов13.

Во-вторых, как уже говорилось, нередко красота заметно коррелирует с общим состоянием здоровья и жизнеспособностью (низкая мутационная и паразитарная нагрузка и так далее). А значит, некоторые эстетические модификации способны улучшить наше здоровье. Верно и обратное. Если улучшить здоровье, например отредактировать или отбраковать вредоносные мутации, это повысит и нашу эстетическую привлекательность: скажем, лица у нас будут симметричнее или мы станем умнее, а это находят привлекательным и мужчины, и женщины.

Наконец, если красоту создала эволюция, это прямо указывает, что некоторые виды эстетических модификаций могут быть опасны для коллектива, хотя имеют смысл для индивида. Фишеровское убегание – яркий пример того, как индивидуальный выбор противоречит коллективному благополучию. Он может усилить как черты, полезные для всех (интеллект или доброту), так и черты, полезные для каждого, но вредные для всех (хвост павлина или рост мужчины в ущерб здоровью).

От скрытого выбора к осознанному отбору

Когда родители создают детей преднамеренно (а не рожают их как случайный побочный продукт секса), они обычно задумываются не о том, какие черты повысят репродуктивный потенциал их ребенка, а о том, какие черты сделают его счастливым[24]. Естественно, есть некоторая корреляция между плодовитостью и привлекательностью, поскольку наши сексуальные аппетиты и предпочтения в поиске партнеров в ходе эволюции приучили нас искать черты вроде здоровья, силы и интеллекта, которые повышают вероятность, что наши дети выживут и размножатся. Но эта корреляция несовершенна. Отчасти потому, что фишеровское убегание способно разорвать связь между красивым и полезным (или способствующим счастью). А еще – поскольку брачный рынок ограничивает наш выбор значительно сильнее, чем клиники ЭКО, и то, что мы находим привлекательным в партнере, может отличаться от того, что, по нашему мнению, пригодится нашим детям.

В клиниках ЭКО женщины, по-видимому, выбирают те черты, которые, как они считают, помогут их детям процветать в жизни. Женщины, как и мужчины, много думают о физической красоте, но ценят ее меньше, чем интеллект и характер. Подтверждение можно найти в разных источниках, в частности – если при анкетировании спросить, какие черты ценят респонденты в долгосрочных сексуальных отношениях и какими хотят видеть своих детей. Кроме того, можно проследить закономерности выбора партнеров в приложениях для знакомств и изучить, какие черты ценят женщины, когда просматривают каталог банка спермы. Как любят говорить экономисты, поступки выдают предпочтения.

Предварительные данные показывают, что и мужчины, и женщины ценят в постоянных партнерах доброту, привлекательность, легкость характера и интеллект15. По некоторым параметрам, например по интеллекту и легкости характера, женщины, похоже, считают мужчин все более привлекательными вплоть до уровня примерно 90-го процентиля[25] в популяции, из которой они выбирают. Далее привлекательность выходит на плато и даже в некоторой степени снижается. Вероятно, это пороговые эффекты. Излишне добрых людей подчас считают недостаточно амбициозными, а особенно умных – не приспособленными к жизни в социуме.

Согласно одному недавнему исследованию, когда женщины выбирают доноров спермы, их очень заботит образование и в меньшей степени – доход. Образование и доход, предположительно, говорят об интеллекте и социальном успехе16. Кроме того, женщинам важна внешность донора, однако интеллект и личные качества интересуют их не так сильно. Поскольку мужчины значительно реже ищут донорские яйцеклетки, аналогичных данных по мужчинам у нас нет. Тем не менее мы знаем, что при поиске долгосрочных отношений мужчин заботит, чтобы женщина выглядела молодо, но еще им важны признаки общей приспособленности вроде интеллекта и доброты17, которые с большой вероятностью обеспечат социальный успех в разных обстоятельствах[26].

Но не все, что мы находим привлекательным в партнере и что надеемся увидеть у своих детей, так уж безобидно. Одни виды эстетических модификаций могут принести вред самому обладателю, другие – всей популяции, а третьи окажутся полезными для своих обладателей, но вредными для тех, кого не модифицировали, то есть приведут к искусственному неравенству.

Вспомним, что когнитивные улучшения могут приносить некоторую пользу и тем, у кого их нет. Дело в том, что умные люди с большей вероятностью изобретут новые технологии и создадут процветающие сообщества, поскольку в среднем более терпеливы и склонны к сотрудничеству. Высокий средний интеллект надежно предсказывает процветание страны, а это хорошо для всех, пусть даже когнитивное неравенство окажет некоторое отрицательное воздействие на отстающих. Трудно сказать наверняка, но может статься, что издержки неравенства будут компенсированы совокупными непредусмотренными положительными последствиями для тех, у кого когнитивные способности окажутся ниже среднего.

Эстетические модификации, пожалуй, имеют меньше шансов привести к совокупным положительным последствиям для общества. Выше какого-то уровня эстетические улучшения, вероятно, окажутся бессмысленными в масштабах популяции – и даже концептуально невозможными, если красота подчиняется нормальному распределению, ведь тогда, чтобы у кого-то ее было много, у остальных ее должно быть меньше.

А значит, хотя определенные эстетические модификации способны и сделать человека красивее, и повысить благополучие общества, мы можем достичь потолка количества и разнообразия. Выше этого потолка “больше” не значит “лучше” и по упомянутым причинам может нанести урон обществу. Стало быть, эстетические модификации – это, если можно так выразиться, феномен Черной Королевы, отсылающий нас к тому эпизоду в “Алисе в Зазеркалье”, где Алиса обнаруживает, что, как бы быстро она ни бежала, она остается на месте относительно Черной Королевы и всех остальных20.

Следовательно, есть, в принципе, веские причины регулировать эстетические модификации, как только они достигнут порога, когда дальнейшее улучшение станет всего лишь дорогостоящим способом поспеть за средним, все время ползущим вверх. Роберт Франк утверждал, что иногда налогообложение или запрет дорогих товаров и услуг вроде косметической хирургии приносят пользу не только тем, кто не может их себе позволить, но и тем, кто может21. То же самое можно сказать и об эстетических генетических модификациях. Ведь, если каждый сможет свободно претендовать на статусное благо, все мы поймем, что проще и лучше обходиться без