Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

Мы все в повседневной жизни полагаемся на эвристику и делаем обобщения на основании своего личного опыта. Эвристика и обобщения, касающиеся той или иной группы, нередко попадают в категорию стереотипов. Но вопреки тому, что нам внушают журналисты и представители академической элиты, многие стереотипы на удивление точны29. Более того, действовать на основании стереотипов при отсутствии дополнительной информации – вполне рациональное решение, пусть и сомнительное с моральной точки зрения. Например, если кто-то идет тебе навстречу по темному переулку, ты гораздо сильнее испугаешься двадцатилетнего мужчины, чем шестидесятилетней женщины. В любом конкретном случае это может стать ошибкой, но подобные опасения основаны на опыте и подтверждаются статистической вероятностью – количеством молодых мужчин и пожилых женщин среди тех, кто совершает насильственные преступления. Статистические обобщения зачастую могут быть гносеологически надежными и морально оправданными способами сузить поле поиска сотрудников, сексуальных партнеров или членов спортивной команды.

Но иногда действовать на основании стереотипов морально плохо, даже если обобщение, лежащее в основе стереотипа, рационально оправданно. Это бывает, когда опора на стереотипы ставит членов отдельных групп в гораздо более затруднительное положение, чем в случае, если бы мы судили о них просто как об индивидах. Скажем, испуг от приближающегося в темном переулке молодого мужчины можно объяснить логически, и он морально оправдан. А вот эстетическая привлекательность как критерий компетентности при приеме на должность рентгенолога – нет. В случае эстетики трудно избегать неоправданных суждений. Но если учесть, к каким ужасным последствиям приводит постоянное осуждение только на основании внешности, у нас есть прочные моральные основания поощрять сострадание к тем, кого считают некрасивым.

Кроме того, мы должны защищать таких людей от вопиющей дискриминации в школе и на работе, культивируя нормы уважения, а при необходимости – внедряя и законные меры против определенных видов эстетической дискриминации. Отсюда не следует, что нужно требовать от компаний нанимать непривлекательных людей, чтобы рекламировать косметические товары, а работодатели не имеют права требовать от сотрудников соблюдения стандартов гигиены и опрятности. Однако нам, по-видимому, придется разрешить людям подавать в суд за дискриминацию, если у них есть убедительные данные, что их уволили или обошлись с ними плохо исключительно из-за внешности в тех случаях, когда красота – не критерий профессиональной пригодности.

И тем не менее, вероятно, самый действенный ответ на дискриминацию по внешности – дать родителям возможность отбраковывать эмбрионы с крайней степенью асимметрии и риском физических уродств. Иногда защитники прав людей с особыми потребностями подчеркивают, что такие меры не помогут решить основную проблему – избавиться от несправедливой дискриминации. В этом есть зерно истины. Иногда мы обязаны корректировать свою реакцию на человека, особенно если он не может повлиять на свою внешность или способности. Кроме того, нам нужно менять среду так, чтобы людям проще было в ней перемещаться, – скажем, ставить пандусы для инвалидных кресел. Но одно другого не исключает: мы можем учить толерантности и делать так, что станет труднее действовать исходя из своих предрассудков, и одновременно пользоваться генной инженерией, чтобы свести к минимуму личные и социальные затраты, связанные с инвалидностью30.

Неравенство и гонка вооружений

Итак, всеобщий доступ к эстетическому совершенствованию можно сочетать с попытками воспитать сострадание и внедрением законов для борьбы с неоправданной эстетической дискриминацией. Но это не решает более фундаментальной проблемы: эстетическое неравенство – неотъемлемая часть человеческой жизни, в том числе оно будет и частью жизни людей будущего, когда технологии генетического совершенствования станут вездесущими.

Роберт Спэрроу утверждает, что родители, пытающиеся генетически улучшить своих детей, заставят расплачиваться за свой выбор тех, кто предпочтет этого не делать31. В случае эстетических модификаций это может означать, что эстетическое неравенство лишь усугубится. Но если только мы не будем считать наше нынешнее положение чем-то исключительным с точки зрения морали, можно обратить логику Спэрроу вспять и заявить, что, раз так, доступ к эстетическим генетическим модификациям должен получить каждый. Если неравенство усугубится, когда кто-то решит генетически улучшить своих детей, а кто-то решит этого не делать, это скорее довод в пользу того, чтобы все прибегали к модификациям, а не воздерживались от них. Разумеется, неравенство сохранится в обоих случаях. Однако неравенство – это не всегда несправедливость.

Если родители способны легко исправить, к примеру, низкий интеллект, инвалидизирующее заболевание или некрасивую внешность при помощи генной инженерии, но отказываются от этого из приверженности абстрактному эгалитарному принципу, это может стать аргументом против самого принципа, а не причиной ограничивать применение генной инженерии для эстетической (или любой другой) модификации. Отказ от применения генетической технологии, если она безопасна и дешева и к тому же вряд ли нанесет вред всей популяции, когда-нибудь, наверное, станет считаться преступной халатностью32. Уклонение от безопасной и благотворной генетической модификации, вероятно, будет приравниваться к отказу прививать своих детей от инфекций на том лишь основании, что не у всех на планете есть такая возможность.

Пожалуй, есть веские причины постараться, чтобы доступ к научным и медицинским инновациям был открыт для всех. Но это не означает, что, пока такие возможности не появятся у каждого, следует запрещать ими пользоваться тем, кому это по средствам.

Неравенство в доступе к благам будет всегда, и иногда это необходимое следствие налаженной работы рынка. В рыночной системе, где защищены частная собственность и свободный обмен, люди более состоятельные или более толерантные к риску покупают новые продукты первыми. Это дает возможность оценить безопасность продукта, а когда он станет достаточно дешевым благодаря массовому производству, получить его смогут и люди менее состоятельные или менее склонные рисковать. Нет принципиальной разницы, о чем идет речь: об автомобилях, одежде или процедурах генной инженерии. Неоспоримый с моральной точки зрения факт состоит в том, что из-за генной инженерии очень быстро проявится сильное неравенство способностей, а это обеспокоит общество не в пример больше, чем неравенство в доступе к дизайнерской одежде или экзотической пище. Неравенство в интеллекте или красоте может привести к усугублению дискриминации немодифицированных людей и в целом к тому, что способные станут сильнее презирать неспособных (если, конечно, это не смягчится благодаря моральному совершенствованию).

Поэтому (в числе прочего) есть все основания поддерживать распространение базового пакета технологий улучшения посредством государственных субсидий33. Едва ли субсидирование полностью решит проблемы переходного периода, когда у кого-то будет доступ к технологиям совершенствования, а кто-то останется позади. Чтобы решить эту проблему, некоторые предлагают сделать