Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

— Я благодарю вас за чай и беседу, барон Лествицы. Вы оказали мне честь своим вниманием. — Вейс плавно поднялся, опираясь на трость. Его движения были экономны и полны скрытой силы. — Если в ходе ваших… занятий, вам всё же удастся на что-то наткнуться, Синдикат будет искренне заинтересован в цивилизованном диалоге. Мы умеем щедро вознаграждать тех, кто способствует упорядочиванию рынка и… наоборот.

Он слегка склонил голову, не поклон, а скорее знак формального уважения, и вышел из кабинета, сопровождаемый почти бесшумными шагами дворецкого.

Дверь закрылась. Барон Лествицы остался один в оглушительно тихом кабинете. Он не двигался с минуту, затем резко, почти срываясь, поставил чашку на стол. Фарфор жалобно звякнул о серебряный поднос.

«Неделю назад — маг из Королевской Гильдии Артефактов», — мысли метались в его голове, горячие и бессвязные. — «Теперь — сам Синдикат. Они чуют кровь. Они знают, что я что-то нашёл, или близок к этому. „Маргинальный теоретик пиромантии“. Чёрт возьми, они уже вышли на Зольника!»

Он встал, подошёл к окну, сжав руки за спиной в замок, чтобы они не дрожали. Внизу, за высокой оградой поместья, кучковались крыши Аргониса и виднелся центральный цилиндрический шпиль дворца, окруженный висячими садами. А позади него, за стенами, где-то там далеко стоял зелёный массив леса, где на заброшенном хуторе, вовсю шла стройка. Стройка, инициированная тем самым рыжим щенком, который крутился вокруг всех этих историй.

Страх, холодный и отчётливый, сменился в его груди другим чувством — жгучим, нетерпеливым раздражением. Его опередят, эти бюрократы из Гильдии, эти алчные коллекционеры из Синдиката: они придут с официальными запросами, с патентами, с договорами, скуют всё в легальные рамки и выжмут из открытия все соки, оставив ему, барону, который начинал это дело, жалкие крохи или, что вероятнее всего, вежливую благодарность и просьбу не мешать.

«Мой рунический кузнец», — пронеслось в голове, — «он должен стать МОИМ. Нужно действовать быстрее. Жёстче. „Ворон“ провалился с дипломатией… Значит, нужен иной подход. Не выведывать секреты, а… заполучить самого носителя секретов».

Как славно и чудесно: одна пьяная шайка как раз и решила так поступить этим поздним вечером. Будто чуяла волю своего (неизвестного им) господина.

Глава 10

Конфлюэнция II

Работа кипела весь день. Я и Гракх за всё это время выдали изрядную партию: два десятка стальных дверных петель с массивными штырями, три дюжины прочных подков разного калибра, несколько топоров-тесаков для плотников (лезвие широкое, обух с гвоздодёром) и целую кучу разнокалиберных гвоздей: от маленьких сапожных до толстенных, ладонь длиной, для сколачивания балок. Всё это было грубовато, без изящества, но сталь была добротная, без раковин и пережога, закалка ровная. Для первой крупной партии под моим началом — более чем достойно. Я бы оценил её крепко на средний уровень, да.

Вечерний Аргонис встретил нас гулом голосов, запахом жареного мяса с уличных жаровен и уже зажигающимися фонарями на длинных шестах. Красно-бордовый свет центрального кристалла лился с небес, окрашивая каменные стены в цвет старого вина и отбрасывая длинные, пугающие тени. Повозка с гремящими мешками нашла место у стойки рядом с одной из торговых площадей. Мы с Сергеем начали разгрузку.

Каждый холщовый мешок, туго набитый металлом, я перевязывал бечёвкой и к узлу прикреплял деревянную дощечку. На ней виднелась наша эмблема. Еще дома я зажимал каждую дощечку в тисках, брал «Клинок Ангбера Мк I», раскалил его острие своей магией до тусклого свечения и уверенно, одним движением, выжигал контуром: подкова, а внутри неё — языки пламени. Просто, узнаваемо. Символ старой «Алой Подковы» Григория Железнова и новой (моей). Это была не просто метка, это было заявление.

Доход с этих железяк был для нас сейчас сущей мелочью. Василий заранее договорился с несколькими мелкими торговцами на рынке и паре лавок в ремесленном квартале: мы отдавали товар со скидкой, почти по себестоимости, а они получали добротный товар под новой, но уже звучной маркой. Главное было, чтобы эти мешки разошлись по городу, чтобы в кузнях и мастерских увидели нашу метку, чтобы про возрождение «Алой Подковы» заговорили. Пусть думают, что я, выживший ученик, просто продолжаю дело учителя на новом месте. Хороший рекламный ход, да.

Но истинная цель была иной. Среди этих обычных торговых точек были и те, что Василий наметил как пункты связи. Нам нужно было пустить пыль в глаза возможным наблюдателям: будь то конкуренты, злоумышленники или просто любопытные глаза с ушами. Под видом простого закупщика или разносчика товара я должен был встретиться с одним из посредников по нашему основному, артефактному бизнесу.

Развозка заняла пару часов. Везде одно и то же: здоровались, я называл имя Василия, показывал образцы, некоторые даже торговались из-за цены (я относительно легко сбрасывал, делая вид, что это в честь их первой покупки в «Алой Подкове» и в честь открытия), вручал мешок, получал несколько серебряников или горсть медяков, кивал и ехал дальше.

Одной из точек была кузня Ивана Молота. Я удивился, увидев у входа его подмастерья: здоровенного парня с закатанными по локоть рукавами (подрос, окреп). Оказалось, Иван сам проявил инициативу: услышал от Василия о моём открытии и решил заказать партию простых стальных слитков-заготовок.

— Мастер говорит, пусть молодой кузнец набьёт руку, а нам выгодно: меньше мороки и относительно дёшево, — пояснил подмастерье.

Я вручил ему особый мешок, также обвязанный веревкой с нашей табличкой, внутри которого лежали аккуратные, ровные бруски стали. Получил три серебряника. Надеюсь качество будет удовлетворительно и Ивану всё понравится, ведь приятно, когда твою работу (начинающего) ценят такие середняки.

И вот, у лавки со скобяными товарами на краю рынка, всё и случилось. Хозяин, сухощавый старик в кожаном фартуке, взвесил на руке мешок с гвоздями, покосился на меня и сказал, как бы между прочим, ковыряя в зубах щепкой:

— А вот с платежом засада, молодой человек. Нужно разменять — у меня всё золото да серебро, а тут как раз нужны бронзовые монетки, мелочь для расчётов с подрядчиками.

Сердце ёкнуло. Никто так не говорит — «бронзовые монетки». Все говорят «медяки» или «мелочью», «медяшками». Это была она, кодовая фраза.

Я сделал вид, что задумался, почесал затылок.

— Понимаю, хозяйские дела, — ответил я своей, заранее условленной фразой. — У меня как раз сдача с предыдущих покупок осталась, могу разменять.

Старик кивнул. Я изобразил копошение в сумке (что подарила мне Аня), якобы пересчитывая