Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

обходил периметр, останавливался, вдыхал воздух. Раз даже вышел за забор, сделал несколько шагов в сторону леса, и снова прямо под её дерево. Тишина чуть не провалилась сквозь землю от напряжения. Он простоял так минуту, потом недовольно фыркнул, повернулся и ушёл назад. Серая псина, чутьё у него адское.

День тянулся медленно. Кристалл раскалился, разогнал туман, вскоре стало припекать спину даже сквозь плотную ткань плаща и густые кроны деревьев. В кузне работа кипела без перерыва. Девушка вышла развесить постиранное бельё на верёвке между домом и будущей баней: простое, хлопковое, белое и серое. Это была жизнь: обычная размеренная жизнь на отшибе.

Тишина думала о Игле. По плану, они должны были сменяться каждые два дня. Но этот прохвост появлялся раз в неделю, в лучшем случае. Привозил еды, воды, выслушивал её скупой отчёт и исчезал с ухмылкой, бормоча что-то про «другие важные поручения». Наверное, «улаживал дела» с должниками. Чёрт с ним: сегодня последний день. После отчёта Корвину она сможет выспаться в своей каморке, выпить горячего вина с мёдом и больше не видеть этот проклятый хутор.

После обеда, который на хуторе прошёл тихо (они ели что-то прямо в кузне), начались сборы. Аня вынесла Яру и Сергею чистую одежду: простую холщовую рубаху и штаны для мальчика, что-то потемнее для людоволка. Они переоделись у колодца, умылись снова. Кобылу, Бурю, запрягли в лёгкую повозку. Сергей взгромоздился на облучок, взял вожжи. Яр сел рядом. Потом они погрузили несколько холщовых мешков с чем-то брякающим у кузни. Ящер остался в мастерской, его тёмный силуэт замер в дверном проёме, наблюдая.

Аня вышла проводить, сказала что-то, на что Яр кивнул. Повозка тронулась, скрипя колёсами по утрамбованной земле двора, выехала за ворота и повернула на грунтовую дорогу, ведущую к Аргонису. Потом девушка обернулась, посмотрела в сторону камышей, где, должно быть, пряталась фелид, и махнула рукой. Просто, без ожидания ответа. Затем повернулась и скрылась в доме.

Тишина медленно, чтобы не создать лишнего шелеста, спустилась с дерева. Колени и спина ныли от долгой неподвижности. Она отряхнула плащ, поправила скрытые под одеждой кинжалы, проверила маленькую, плоскую фляжку с водой и пару сухарей в потайном кармане.

«Что ж», — подумала она без особой радости. — «Придётся идти следом».

Ей и так было по пути. Отчёт Корвину нужно было сдавать в городе. А следить за целью в движении по открытой дороге было в чём-то проще, чем сидеть на одном месте. Меньше шансов, что людоволк её учует в потоке дорожных запахов: пыли, конского навоза, дыма далёких костров.

Она сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие относительно прохладным вечерним воздухом, в котором уже чувствовалась пряная влажность надвигающихся сумерек, и бесшумно отправилось следом за повозкой. Она с кобылой впереди была видна как тёмная точка, медленно удаляющаяся к горизонту, где уже розовели верхушки дальних холмов.

…

Вечерело. «Солнечный» луч, пробивавшийся сквозь высокое стрельчатое окно кабинета барона Лествицы, медленно полз по полированной поверхности дубового стола, освещая кружевную салфетку под серебряным чайником. Воздух был наполнен ароматом дорогого чая из южных осколков, смешанным с запахом старого пергамента, воска и едва уловимой нотой нервного пота, исходившей от самого хозяина.

Гость, именуемый директором Альдрихом Вейсом, сидел в глубоком кожаном кресле, положив трость с набалдашником из молочно-белого лунного камня себе на колени. Он был стар, но не дряхл. Его осанка была безупречна, а взгляд из-под густых седых бровей — ясен и проницателен, как у хищной птицы. Одежда его (тёмно-гранатовый камзол из бархата, отороченный серебряной нитью, и белоснежная рубаха с жемчужными запонками) говорила не столько о богатстве, сколько о безупречном вкусе и статусе. Синдикат Магических Сокровищ предпочитал не кричать о своём могуществе, он просто им обладал.

— До нас дошли вести о продолжении ваших… частных изысканий, уважаемый барон. — Голос Вейса был тих, размерен и лишён всяких эмоций, кроме вежливой заинтересованности. — Организация, которой я имею честь служить, всегда внимательно следит за рынком необычных артефактов. Временные усилители — предмет особого любопытства.

Барон Лествицы, стараясь придать своему лицу выражение лёгкой, почти скучающей отстранённости, сделал глоток чая. Рука не дрогнула, но пальцы, сжимавшие тонкую фарфоровую чашку, немного побелели.

— Вы слишком любезны, директор Вейс. Мои скромные усилия — не более чем попытка развлечь скучающий ум. История с этими… колечками действительно занятна. Нестандартный подход к зачарованию. Но, к сожалению, след, как говорится, остыл. Мастер, должно быть, давно покинул королевство или… нашёл могущественных покровителей.

Он сопровождал слова небрежным взмахом руки, но его глаза, эти холодные карие зеркала, на мгновение метнулись к массивному сейфу, встроенному в стену за его спиной. Туда, где лежали отчёты Варфоломея, включая неутешительные донесения о провале «Ворона» и о том самом старом маге-еретике в Квартале Алхимиков.

Альдрих Вейс не стал смотреть на сейф, он наблюдал за бароном: за малейшим подёргиванием мышцы у рта, за тем, как тот слегка отводил взгляд, произнося слова «могущественные покровители». Старик из Синдиката видел эти вещи так же ясно, как видимые всем узоры на персидском ковре под ногами.

— Понимаю, — мягко сказал Вейс, его тон не изменился ни на йоту. — Скука — опасный недуг для мыслящего человека. Однако, позволю себе заметить, барон, вы ведёте своё расследование с завидным… постоянством для простого развлечения. Наши источники отмечают активность ваших людей в районах, прилегающих к кварталам ремесленников и алхимиков. И недавний всплеск интереса к одному, скажем так, маргинальному теоретику пиромантии. Всё это очень последовательно для простого любопытства.

Тишина в кабинете повисла густая, как смоль. Барон почувствовал, как под жилеткой, на спине, растекается холодное, липкое пятно пота. Этот старый лис знал про Элиаса. Конечно, знал. Синдикат имел глаза и уши повсюду.

— Теоретики… — барон заставил себя усмехнуться, звук получился сухим и фальшивым. — Их в городе, как грязи после дождя. Мой управляющий — человек дотошный: проверяет все версии, даже самые бредовые. Чтобы я мог со спокойной душой сказать: сделано всё возможное и закрыть это дело.

Директор Вейс медленно, почти церемониально, кивнул. Он отпил чаю, поставил чашку на блюдце без единого звука.

— Разумная позиция. Тщательность — достоинство. — Он поднял свой проницательный взгляд на барона. — Синдикат, разумеется, не претендует на ваши… личные изыскания. Наши интересы носят, скорее, академический и коммерческий характер: мы ценим стабильность, а внезапное появление на чёрном рынке партий качественных или не очень временных артефактов, пусть и низкой мощности, эту стабильность нарушает. Это создаёт нежелательные волны на рынке.