Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

монеты, и вытащил не тот мешочек, что с мелочью, а другой, такой же на вид, из плотной тёмной ткани. Тихо под прикрытием прилавка передал его. Внутри лежали шестнадцать бронзовых перстней — партия свежих временных артефактов. И обычная коробка с гвоздями для отвода глаз. Старик мешком как бы поправил что-то под прилавком, и он исчез. Взамен он сунул мне горсть серебряных монет.

— Благодарствую, кузнец. Удачи в делах.

— И вам не задерживаться, — ответил я и вышел, чувствуя, как с плеч сваливается гора.

Дело сделано. Канал работает: в следующий раз будет уже иная схема, которые мы с Василием будем чередовать.

Осталось ещё одно, личное. Я давно дочитал книгу «Течения и вихри». Тонкий фолиант лежал в моей сумке, аккуратно завернутый в чистую тряпицу. Пора было возвращать его хозяину, Элиасу Зольнику. Центральный кристалл уже давно окрасился в густо-бордовые, почти чернильные тона, и голубые звёзды одна за другой начали зажигаться на темнеющем небосводе. Улицы начинали пустеть, торговцы сворачивали ларьки. Ночью городские врата закрывались, так что, мы с Сергеем оставили повозку у постоялого двора «Золотого Якоря», где обычно останавливался Василий. Бурю отвели в стойло.

— Я к старику, в Квартал Алхимиков. На час, не больше, — сказал я Сергею.

Тот кивнул, его бронзовые глаза блеснули в свете фонаря. Он быстро доделал свои дела с Бурей и пошел следом за мной, поправил Примулу у себя в ножнах на поясе.

Я потрогал рукоять «Клинка Ангбера», поправил под рубахой тяжёлую, тёплую «кольчугу» из бронзовых колец, и шагнул в узкую, спускающуюся вниз улочку, ведущую в Старый Город.

…

День у Скалза выдался долгим и продуктивным. Заказ был серьёзный: крупное зернохранилище для зажиточного фермера, чьи обширные поля к северо-западу от Аргониса находились под прямой протекцией виконта Элдрика. Не просто сарай, а капитальное сооружение с глубоким каменным фундаментом, стенами в два кирпича толщиной и сложной системой вентиляции, чтобы зерно не прело. Работа для мага земли его уровня: хорошо оплачиваемая, но невероятно трудоёмкая. Весь день он ходил по размеченному периметру, вбивал магические анкеры, плетя руны устойчивости и сухости в ещё сырую глину и камень, чувствуя, как духовная жила в нём постепенно истощается. Кристалл уже клонился к закату, окрашивая небо в медно-багровые тона, когда он, наконец, закончил последний ритуал консервации раствора и, кивнув довольному заказчику, отправился домой.

Его дом стоял в благополучном районе недалеко от Висячих Садов — двухэтажное кирпичное строение с черепичной крышей и маленьким палисадником, где жена пыталась выращивать пряные травы. Не дворец, но тёплый, прочный и свой дом. Дверь открыла ему его супруга, Марта, простая женщина из семейства каменщиков, с ещё не остывшими от печи руками и усталой, но светлой улыбкой. За её юбку тут же уцепилась дочь, Лина, семи лет от роду, с двумя растрёпанными светло-русыми косичками и огромными, как у отца, серыми глазами.

— Папа! — радостно выдохнула она и повисла на его шее, едва он переступил порог, пахнущий хлебом и тушёной бараниной.

— Тяжелый денёк выдался, — сказал он жене, снимая потёртый камзол и вешая его на крючок. — Но плодотворный.

Ужин прошёл в тишине, нарушаемой лишь нескромными рассказами Лины о своих «важных» делах: нарисовала цветок, помогла маме перебрать фасоль. Скалз ел медленно, чувствуя, как усталость разливается по мышцам сладкой тяжестью. После ужина Лина, как всегда, выпросила сказку: на сей раз о каменном великане, который охранял спящую в горе принцессу. Он рассказывал, машинально гладя её по голове.

После, отдыхая в своем кресле у камина, маг вспомнил про рыжего пацана с хутора, Яра Громова и то, что обещал заглянуть к Элиасу.

«Чертов старый чудак…» — с улыбкой вспомнил его магистр.

Когда ему ещё, как не сейчас? Днём — заказы, вечером — семья. А Элиас… Элиас вряд ли спал. Для него ночь была таким же рабочим временем, как и день. Маг вспомнил их последний разговор и любопытство, которое зажглось в нём после слов мальчишки про «что-то важное и ценное» у старика.

«Какие ещё сокровища старый еретик припрятал? Да и просто… давно не виделись. Почти два года уже как…»

Он ещё раз проведал дочку, поцеловал уже спящую в лобик и аккуратно поправил одеяло. Затем внизу помог Марте убрать со стола.

— К Элиасу схожу, — сказал он тихо. — Пообещал и дело есть.

Марта лишь вздохнула, привычно, и кивнула.

— Не задерживайся. И будь осторожнее в тех кварталах, смотри под ноги.

Он кивнул, поцеловал её в щёку, ощутив знакомую шершавость от постоянной работы с тестом и мыльной водой, и направился в свой кабинет.

Через несколько минут он был готов. Надел тёмно-коричневый плащ попроще, взял свой рабочий скипетр из чёрного дерева с тускло мерцающим серо-зелёным камнем навершии (никогда не знаешь, что может пригодиться в Старом Городе) и кожаный портфель, куда на всякий случай сунул пару свитков с заклинаниями средней сложности. Пусть лежат. Квартал алхимиков в старом городе не был трущобами, и мало кто полезет к магу с разборками, даже посреди ночи, но кто его знает.

Скалз вышел на улицу. Ночь уже полностью вступила в свои права. Центральный кристалл погас, превратившись в огромную чёрную глыбу, упирающуюся в вершину пирамиды, а по небу, как всегда, медленно и величаво поплыли голубые звёзды. Воздух стал прохладнее, пахнул дымом из тысяч печных труб и далёкой, вечной сыростью каменных глубин города.

Его путь лежал вниз, от относительно чистых и широких улиц около Садов, в лабиринт Квартала Алхимиков. Фонари здесь горели реже, свет из окон был тусклым и подозрительным лиловым, зелёным, кроваво-красным светом. Под ногами хлюпала не то вода, не то что-то ещё. Из переулков доносились сдержанные переговоры, звон стекла, иногда резкий химический запах, от которого першило в горле. Скалз шёл быстро, уверенно, не оглядываясь, но его магическое чутье, связанное с землёй, было настороже. Если сосредоточиться, то он чувствовал пустоты под мостовой, старые колодцы, замурованные ходы. И чувствовал жизнь — много жизни, прячущейся в этих каменных порах. У кого-то был дар или способности к той или иной «оценке», у него же было это, что, конечно же, помогало в работе. Однако каждый мог развить нечто подобное, надо было лишь тренироваться, не обязательно иметь талант либо дар, пускай и желательно.

Наконец, он свернул в знакомый тупичок, упирающийся в массивную колонну-скалу, вросшую в тело пирамиды. Там, встроенный прямо в каменную породу, стоял приземистый дом Элиаса Зольника. Узкие окна были темны,