Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

И Крот, запинаясь, начал свой рассказ. Про задание в Зорени — найти «старого мастера рун» или источник колец. Про команду с Иглой и Тишиной. Про то, как они попали впросак из-за своей самоуверенности, были схвачены и отправлены в Аргонис под конвоем. Как их «обработали» (тут он сглотнул, видимо, вспоминая что-то неприятное), дали информацию о том, что мастер сбежал, и в итоге уже в Столице их, по сути, выкупили через связи и отпустили. Что Тишине и Игле поручили слежку за купцом Василием и рыжим мальчиком, и как ниточка привела их к Кварталу Алхимиков, к дому затворника-теоретика по имени Элиас Зольник.

По мере рассказа взгляд Скалза медленно, неотвратимо начал смещаться с Элиаса на меня. Я стоял у стены, рядом с Сергеем, слушая. В глазах мага земли читалось уже не изумление, а тяжёлое, холодное подозрение. Этот мальчишка, Яр Громов, нанял его для строительства, что стоило не мало, познакомился с Зольником через него… А теперь выясняется, что сам Элиас — цель банды, разыскивающейся вероятный создатель временных магических колец. И этот же итак причудливый мальчишка оказался здесь, у двери Элиаса, в самый неподходящий момент, с мечом, который умеет гореть голубым пламенем. Слишком много совпадений. Его старый учитель-еретик и его странный юный заказчик… все нити вели в эту огненно-рыжую точку.

Он открыл рот, наверное, чтобы задать мне прямой, неудобный вопрос. Его брови сдвинулись, губы сжались в тонкую линию. Однако времени на мои ответы, оправдания или объяснения уже не было. В этот самый момент в тяжёлую дубовую дверь раздался стук. Не тихий, не вежливый: громкий, отрывистый, властный. Три чётких удара, которые прозвучали как выстрелы в тишине прихожей. БАМ. БАМ. БАМ.

Звук был неожиданным и грозным, Крот замолчал, широко раскрыв глаза. Сергей мгновенно насторожился, его рука легла на эфес «Примулы». Элиас резко поднялся, его лицо стало маской напряжённого внимания. Скалз замер с полуоткрытым ртом, все его подозрения мгновенно сменились инстинктивной боевой готовностью.

В доме воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием пленника и отзвуками тех трёх ударов, будто всё ещё висящих в воздухе. Стук повторился, ещё более настойчиво.

Глава 13

Мирного решения не будет

За дверью, в узком тускло освещённом переулке Квартала Алхимиков, стояла не просто шайка головорезов, стоял весь оперативный состав «Ворона», какой Корвин смог собрать в экстренном порядке. Когда Тишина ворвалась к нему в подвал-штаб, выпаливая про провал, пленение Крота и магию земли, у стального сердца главаря банды ёкнуло что-то похожее на треск ледяного сердца, ужас. Не страх перед стражей или гильдией, а перед полным, бесповоротным крахом, который постиг «Братьев Грязные Лапы» после их неудачного налета на кузнеца Железнова. Та банда просто перестала существовать, а её лидер сгорел до костей заживо при загадочных обстоятельствах. Корвин не собирался повторить эту участь.

Поэтому он был здесь лично со всем, что у него было под рукой. Сам — широкоплечий, с бычьей шеей, в добротном, но потертом кожаном дублете: его шрам на левом веке казался в свете уличных фонарей ещё глубже. Рядом, как тени, стояли Игла (жилистый, с лицом ласки и неподвижным взглядом) и Тишина (невзрачная, но теперь с диким блеском в глазах). За ними теснились ещё с десяток «братвы»: разномастные, от молодых и горячих до видавших виды громил с тупыми, жестокими лицами. У всех на поясах: ножи, топорики, дубинки, у некоторых — простые арбалеты. Это была не тонкая операция, а прямой грубый нажим.

— Постучи, — сиплым, низким голосом приказал главарь «Ворона» одному из верзил, самому крупному. — Да посильнее, чтобы слышали.

Тот подошёл к массивной дубовой двери и нанес три отрывистых, оглушительных удара тяжёлой костяшкой кулака. БАМ. БАМ. БАМ. Звук разнёсся по каменному мешку переулка.

Пока верзила стучал, двое других бандитов копошились у стены дома, где на грязном камне, в луже талой земли, лежали трое усыплённых товарищей: те самые, что попали под зелье Элиаса. Один из головорезов, бородатый детина с медным кольцом в ухе, шлёпал спящего по щекам: сначала легко, потом всё сильнее. Щёки алели, голова безвольно болталась, но глаза не открывались. Дыхание оставалось ровным и глубоким.

— Не просыпается, чёрт, — бормотал бандит, озадаченно глядя на свои ладони. — Как мертвецы, только дышат.

— Дай ему в ухо! — шипел другой.

— Да так и на тот свет отправить можно или голову повредить! А умом они и так, наверняка, не блещут, — огрызнулся первый.

Корвин лишь бросил на эту возню раздражённый, тяжёлый взгляд. Всё его внимание было приковано к двери. Внутри сидел его племянник, Василий. Единственное, что осталось от сестры, которая когда-то, в голодные годы, отдавала ему свой паёк. Глупый, самоуверенный, вечно влипающий в истории болван, но… свой. Если бы это был рядовой член банды, босс уже давно бы списал его со счетов: нашли бы в канаве с перерезанным горлом в назидание остальным о последствиях провалов и глупости. Но с племянником так поступить было нельзя. Это была не просто потеря бойца, это была личная, кровная рана, слабость, которую враги могли использовать. И это невозможное бремя ответственности давило на плечи старого бандита тяжелее любой железяки.

«За что?» — пронеслась в его голове горькая, отчаянная мысль. — «За что мне все эти испытания?»

Он сглотнул, чувствуя, как подступает знакомая горечь раздражения.

— Хватит с ними возиться, — рявкнул он в сторону копошащихся. — Главное — внутри. Там алхимик, там Васька и решение всех наших проблем.

Он повернулся к двери, его единственный глаз, тёмный как уголь, впился в дерево, будто пытаясь проникнуть взглядом сквозь дуб и стальные засовы. Наступила напряжённая пауза. Переулок замер. Даже ветер, обычно гуляющий меж каменных громад подвальных этажей пирамиды, стих. Единственным звуком было тяжёлое дыхание десятка человек и далёкий, приглушённый гул ночного города сверху. «Вороны» ждали. Ждали ответа из-за двери. Ждали, что сейчас она откроется, и начнётся либо переговоры, либо резня.

Вместо хозяина из щелки в массивном дверном полотне вышла тонкая, похожую на туман струйку дыма. Она была серой, с вкраплениями мелких искр, и в воздухе сразу запахло палёной серой и сухими травами. Дым сгустился, приняв расплывчатую форму лица, и из него прозвучал голос: искажённый, но с интонациями м манерами владельца:

— Узнаю… Опять ты. Видимо, прошлого предупреждения было недостаточно.

Голос из дымки явно намекал на прошлую стычку,