Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

* * *

Лэйд, собиравшийся запустить пальцы в банку с маринованными грибами, замер на месте.

Как глупо, подумал он, досадуя на себя, – Бенджи поймал меня врасплох и сделал это так неожиданно и ловко, что на моем лице в эту минуту наверняка написано до крайности нелепое выражение.

Черт. Лэйд мгновенно утратил и так невеликий аппетит.

Следовало предвидеть это.

Никто в Новом Бангоре не знал, каким образом информация стекается к Торпу, никто и не пытался в этом разобраться. Компаньон Лэйда не сбивал ног, переворачивая вверх дном город, не содержал на жаловании репортеров и тайных сыщиков, не имел сложно устроенной сети осведомителей, однако… Однако в какой-то момент все, что необходимо было знать, становилось ему известно, вот и все.

– Копченый хек! – пробормотал Лэйд, не скрывая досады. – Ты-то откуда знаешь? Или об этом уже пишут в газетах? В каком это разделе, хотел бы я знать?

– В разделе светской хроники. – Торп улыбнулся, но улыбка показалась Лэйду немного прохладной, может, потому, что его глаза сейчас напоминали обточенные водой гранитные камни, лежащие на дне прохладного ручья. – У этого острова нет от меня тайн, мой мальчик. Значит, стоило мне отлучиться из города, как ты решил устроить небольшую войну? Добро еще с другой бакалейной лавкой или зеленщиком, но с целым религиозным орденом?.. Превосходно, что ты сохранил достаточно пыла и рвения, чтобы вести боевые действия. Я с удовольствием бы послушал об их ходе, если ты не возражаешь. Надеюсь, твои успехи выше, чем у генерала Джорджа Коли[31]?

Торп не выглядел ни раздраженным, ни раздосадованным, ни даже смущенным. Пожалуй, он выглядел бы даже расслабленным, если бы его тело занимало чуть более естественное положение в кресле. А ведь, пожалуй, менее выдержанный человек на его месте уже принялся бы нервно мерить шагами кабинет…

Лэйд со вздохом отставил в сторону банку с закуской.

Он не позволял себе забывать, что за щегольским габардином, немного потертым на локтях, и сардонической усмешкой Торпа скрывается хладнокровный охотник с разумом острым и пронзительным, как рапира из закаленной легированной стали. Человек, хладнокровие которого давно вошло в легенды – пугающие и странные, которые изредка рассказывают друг другу люди в Новом Бангоре, убедившись, что рядом нет лишних ушей.

К примеру, тот случай с морлоками…

Однажды Бенджамин Торп, возвращаясь ночью из Скрэпси, быть может, впервые в жизни утратил свойственную ему осторожность и провалился в гнездо морлоков. Эти места сродни муравейникам, их сложно устроенные галереи и переходы могут тянуться на целые мили под землей, свиваясь в узоры, от которых человеческий глазомер, привыкший к естественным пропорциям и углам, начинает сбоить, а чувство направления быстро отказывает. Но самое неприятное в гнездах морлоков – это их хозяева.

Серые, обтянутые сухой кожей, с несоразмерно длинными конечностями, заканчивающимися грубыми, как у кротов, когтями, эти существа умеют передвигаться в своих тоннелях с умопомрачительной ловкостью, мало того, совершенно беззвучно – чертовы смертоносные подземные пауки. Их огромные кроваво-алые глаза, похожие на открытые язвы, совершенно слепы, но им не требуется зрение, чтобы разорвать в клочья даже вооруженного до зубов охотника, неосмотрительно сунувшегося к ним в гости. И уж подавно это не мешает им охотиться на ночных улицах, подкарауливая зазевавшихся прохожих и утаскивая их, полузадушенных, в свое подземное логово.

Они обладают острым слухом, способным уловить шевеление жука в траве, а их дьявольское обоняние позволяет ощущать запах человеческого страха подобно тому, как акула за много миль чует растворенную в воде каплю крови.

Морлоки… Одни из самых омерзительных тварей, созданных Им, и одни из самых смертоносных. Лэйду приходилось сталкиваться с ними всего несколько раз, и в ста процентах случаев, немного придя в себя, он утверждался в мысли, что был как никогда близок к смерти. Если бы тварей было хотя бы на одну больше, если бы он на половину секунды промедлил, если бы…

Любой другой на месте Торпа, угодив в гнездо морлоков, запаниковал бы и быстро нашел свой конец. Любой другой, но только не Бенджамин Торп, владелец бакалейной лавки, седой охотник на Левиафана и любитель странных стихов. У него не было револьвера, не было даже подходящих случаю амулетов, один лишь коробок спичек и спрятанная в трости шпага. А еще – хладнокровие, которое неизменно оставалось при нем, даже в тех случаях, когда он отдавал в стирку свой щегольский габардиновый костюм.

Морлоки не чувствовали его – сердце Торпа стучало неспешно и размеренно, не сбиваясь на лихорадочный стук, по которому они привыкли находить добычу, а поры не испускали знакомого им запаха страха. Невидимый для подземных чудовищ, он блуждал по логову морлоков всю ночь напролет, переколол по меньшей мере две дюжины тварей, отыскал выход – и на рассвете как ни в чем не бывало явился отпирать лавку. Если бы не перепачканные землей колени, можно было подумать, что он провел ночь за партией в бридж.

Бенджамин Торп не походил внешне ни на Джеймса Кука, ни на Генри Мортона Стэнли, ни на прочих неистовых и бесстрашных исследователей, охотников, военачальников и авантюристов, стяжавших Британии ее заслуженную славу. Если он на кого и походил, так это на добропорядочного бакалейщика, но едва ли Левиафан мог похвастать, что сумел хотя бы раз напугать его. Стальной человек, стократ более крепкий, чем хваленая гарвеевская закаленная сталь, которая идет на обшивку линкоров.

«Левиафан – великий мастер вытащить из души все самое низменное, – пояснил Торп как-то раз, когда Лэйду вздумалось завести об этом разговор. – Некоторые Его обличья вполне способны свести с ума даже многое повидавшего человека. Но я лицезрел их так часто, что, пожалуй, выработал своего рода иммунитет. Не думаю, что Он в силах по-настоящему напугать меня. Единственное, что меня пугает, – участь сделаться частью этого кошмара, но здесь Он надо мной не властен. Я Его узник, но никогда не сделаюсь Его соучастником. Сколько бы лет мне ни осталось здесь провести, я никогда не стану частью Нового Бангора».

Лэйд со вздохом отхлебнул вина, стараясь унять колыхнувшееся на дне души раздражение.

– Это не война, Бенджи. По крайней мере, не та война, где палят пушки, а огромные дредноуты сшибаются между собой, унося в бездну моряков. Скорее та, где старые склочные соседи мажут друг дружке дверные ручки дегтем. Нас с Вудманом сложно заподозрить в симпатии, это верно, но и за револьверы мы хвататься не спешим.

– Кто такой этот Вудман?

Лэйд мысленно вздохнул. Бенджамин Торп был великим мастером обходных маневров, при необходимости он мог три четверти часа кряду обсуждать тон галстука, подбираясь к интересующим его вещам. Но если он задавал прямой вопрос, лучше было отвечать сразу, не испытывая его терпения.

– Роберт Уильям Вудман, – неохотно произнес Лэйд, – оккультный специалист и метафизик. А еще – самовлюбленный болван, но последнее едва ли значится на его визитной карточке.

– Роберт?

– Так я и сказал.

– Я имел в виду…

– Не Оберт. Он не дитя Нового Бангора, а такой же узник, как мы с тобой. Прибыл на остров года четыре тому назад, имея из багажа один только саквояж. В нем не нашлось бы ни единой пары чистого белья, ни чайной ложки, ни