Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

даже бритвы, зато он был битком набит титулами и регалиями. Черт, послушай сам! Великий Меченосец Объединенной ложи Англии, старший субстанциальный маг в Обществе розенкрейцеров, освобожденный адепт храма Исиды-Урании в культе Жертвенного Колоса, жрец гнозиса в ордене Золотого Солнца, доктор каббалы в Ордене Fraternitas Noctis Obscurae, первосвященник Авиньонского общества, серебряный аббат во «Всеблагом Минотавре»… Черт, я сотру язык до кости, прежде чем перечислю половину его титулов!

Торп уважительно склонил голову.

– Ого. И в самом деле внушительная коллекция. Не удивлюсь, если этот человек сбежал в Новый Бангор только для того, чтобы не платить членских взносов во все эти достойные организации.

Лэйд едва не ухмыльнулся в ответ.

Бенджамин Торп никогда не сорил остротами, полагая, что зубоскальство недостойно джентльмена, однако обладал отменным чувством юмора – того самого сорта, что невозможно раздобыть в тропических широтах и которое производится только на благословенных британских берегах.

– К тому моменту он уже обзавелся своей собственной. И какой! Одно название звучит так, что, если бы я отсылал на его адрес корицу и изюм, счел бы себя обязанным увеличить счет по меньшей мере на два пенни. Только послушай! Герметический орден Золотой зари!

– Премилое название, – сдержанно согласился Торп. – С таким названием, наверно, будет непросто стирать белье, или производить сливовое варенье, или чем он там решил заниматься в здешних краях. Лишь бы не сочинением стихов. У этого мира есть много пороков и недостатков, но двух Вудман он может не вынести…[32]

Лэйд передвинул свой бокал с вином на три дюйма правее по столу, хотя тот совершенно в этом не нуждался. Так иногда шахматные фигуры бесцельно перемещаются по доске, изображая маневры, не из стратегической выгоды, а только лишь чтобы потянуть время.

– Ни варенья, ни грязного белья. Это куда более серьезная контора, Бенджи. Видишь ли, мистер Вудман – чудотворец.

Торп не удивился, его глаза не изменили оттенка, но по лицу, кажется, скользнула бледной тенью улыбка.

– Чудотворец? Прекрасно. Надеюсь, он не вздумает наполнять сети рыбой или кормить пять тысяч человек пятью хлебами. Если он заявится в Хукахука с подобной программой, то рискует навлечь изрядно неприятностей на свою голову, как тот, другой джентльмен почти две тысячи лет тому назад…

Лэйд кисло улыбнулся.

– Разве не иронично, Бенджи? Этот остров сожрал и переварил прорву народу, включая самых отпетых мерзавцев и отъявленных праведников, свел с ума и превратил в чудовищ больше народу, чем все воскресные проповеди в мире, однако папаша Вудман с легкостью проскочил меж жерновов, мало того, пустил на здешней земле основательные корни.

– Такое случается. Рассудительный человек, сохранивший душевную гармонию и сильный духом, вполне может выдержать натиск Левиафана, приняв невозможное за данность и подчинив себя ему, но…

Лэйд фыркнул:

– Вудман – не стоик и не титан духа. Его разум не вошел в смертельный резонанс с вывернутыми наизнанку силами Левиафана только потому, что разум этот на девять десятых состоит из раздувшегося самомнения, склеенного кукурузной патокой и сознанием собственной важности. Свободного места в его черепной коробке недостаточно, чтобы осознать ужасную суть острова и противоестественность той силы, которой он пытается манипулировать… Там, за пределами острова, он был никчемным шарлатаном, погрязшим в долгах, все состояние которого состояло из дешевых брошюр на оккультную тематику да замызганного носового платка. Здесь же… Здесь он обрел силу.

– И в чем заключается его сила? Что-то серьезное?

Лэйд налил себе еще вина. Не на три пальца, как полагается в хорошем обществе, – почти доверху. Если в положении лавочника и есть достоинства, одно из них – возможность пренебречь хорошими манерами. Впрочем, он старался не пользоваться этим слишком часто.

– Серьезное? – Лэйд прикусил губу. – Пожалуй, нет. Не очень. Трансмутация предметов, пирокинез, чтение мыслей, немного левитации, все в таком духе… Обычный набор ярмарочного фокусника средней руки. Вот только это не фокусы. Однажды я видел, как Вудман разорвал пополам пиктского зверя[33] щелчком пальцев, а тот был шести футов в холке и с пастью, похожей на землеройную машину!

– Ого. – Запавшие глаза Торпа округлились, но не чрезмерно. – В самом деле? Впечатляет. В самом деле впечатляет.

Лэйд кивнул, не испытывая особенного воодушевления.

– Ты же знаешь, иногда Он, чтоб позабавиться, одаряет некоторых узников своей милостью. Каким-то счастливчикам достается нечувствительность к ядам или способность завязать узлом корабельный якорь, другие получают неуязвимость к огню или умение говорить на всех языках мира. Нам с тобой не суждено было вытащить что-то из Его шляпы, но Вудман… О, Вудман оказался вознагражден по-царски. Что особенно иронично, учитывая его неверие в Левиафана.

– Не верит в того, кто подарил ему силу?

Лэйд покачал головой.

– Он полагает, будто это его собственный врожденный дар, развитый годами сложных оккультных практик и ритуалов. А Новый Бангор – всего лишь место, в котором он смог вызреть и раскрыться, что-то вроде Шамбалы или Авалона, место силы, отрезанное от реального мира астральными барьерами. Он и других готов обучать этой науке при условии полного послушания и выполнения сложного свода магических правил. Неудивительно, что вокруг него и его проклятого Ордена стала собираться публика, охочая до подобных материй.

– Так у него есть ученики?

– И множество. Он охотно принимает неофитов и раздает оккультные титулы с такой легкостью, словно разбрасывает пшеничное печенье. Сейчас у него под крылом, если не ошибаюсь, душ тридцать. В большинстве своем великовозрастные болваны, помешанные на мистике и оккультизме, но не способные завязать шнурков.

Неторопливые пальцы Торпа изобразили еще несколько арпеджио на подлокотнике кресла. Даже посеревшие, истончившиеся, они все еще были элегантны и быстры, как пальцы лучшего из пианистов.

– Никогда бы не подумал, что ты нетерпим к таинствам…

– Я нетерпим к невежеству! – резко бросил Лэйд. – Ученики Вудмана ни на грош не разбираются в тех вещах, которым ты меня когда-то учил. Они ничего не смыслят в здешней флоре и фауне. Просто удивительно, как Вудману не приходится ежемесячно набирать себе новых братьев вместо тех, что кончили жизнь в чьих-то зубах! Они ничего не смыслят в устройстве кроссарианских наук и всех тех ритуалах, которыми окружает себя паства Девяти. Они ни черта не знают о Левиафане – о Его привычках, ловушках, чувстве юмора – в конце концов, вообрази себе, они в Него просто не верят! Но это совершенно не мешает им, имея в багаже на фартинг знаний и на двести фунтов самомнения, бесцеремонно влезать в дела, в которых они ничего не смыслят! Черт, это так же нелепо, как если бы чахлый юноша, имеющий опыт лодочных прогулок по Темзе, подвизался бы в Адмиралтействе на строительстве дредноутов!

Торп вздохнул, оправляя порядком замызганные рукава.

– Не подумай, будто я пытаюсь примирить вас, – его глаза мягко сверкнули сурьмой, – ты знаешь, я сам недолюбливаю чудотворцев. И знаешь почему.

– Да.

– Дар Левиафана так же смертельно опасен, как и Его яд. Люди, которым он впрыскивает каплю своей крови, сами зачастую превращаются в чудовищ – куда более опасных, чем те несчастные, которых Он просто лишил рассудка. Как мистер Варетотара, например, которого мы недавно вспоминали. Тот, в конце концов, просто превратился в человекоподобную тысячефунтовую акулу, а прочие…

Я помню прочих, вяло подумал Лэйд, разглядывая жижу в своем бокале.