Я - Красный сын - Николай Миронов

в моих учебниках истории. И если я буду медлить, если останусь здесь ещё на несколько лет, перебирая картошку и слушая радио, я рискую проснуться в мире, где меня уже обложили флажками со всех сторон.

Мне нужны были ресурсы государства, чтобы увеличить свои возможности. Чтобы построить систему, способную не просто держать мир на ладони, но и защитить его.

Пора было выходить из тени.

Завтра я наконец вскрою свой корабль.

________

* ФРС — Федеральная резервная система — независимое федеральное агентство, выполняющее роль центрального банка США. Отвечает за денежно-кредитную политику и регулирование финансовой системы страны.

* ВПК — Военно-промышленный комплекс.

* План Маршалла (официальное название — «Программа восстановления Европы») — программа США для оказания иностранной помощи Европе после Второй мировой войны.

* «Охота на ведьм» (Маккартизм) — общественное движение в США, существовавшее в период с конца 1940-х по 1957 год. Направлено на борьбу с левыми и леволиберальными силами, главным образом Коммунистической партией США.

Глава 6.1. Проект Небесный Страж

Май 1951-го года. Штат Невада. Объект «Гнездо» (Будущая Зона 51).

Я смотрела на неё через три слоя армированного свинцового стекла, и моё сердце, вопреки всем инструкциям Пентагона, предательски сжималось.

Там, в испытательном зале, запертом под сотнями тонн скальной породы, шестнадцатилетняя девушка в облегающем сером костюме из экспериментального нейлона наносила удары по толстой металлической плите. Плита имела толщину в десять дюймов — экспериментальный вольфрамовый сплав, который рассматривали как перспективный материал для носовых конусов будущих ракет.

После каждого её удара по залу разносился гул, похожий на колокольный звон, тяжелый и зловещий. На сверхпрочном сплаве оставались глубокие, рваные вмятины, словно его били многотонным гидравлическим прессом.

— Она сегодня в ударе, доктор Торн, — раздался за моей спиной сухой, лишенный эмоций голос.

Я не обернулась. Я знала этот голос. Полковник Рик Флаг-старший был одним из немногих, кто знал всю правду. Для него Кара не была ребенком. Она не была даже человеком. Она была «Объектом №1». Стратегическим активом США, который должен был обеспечить победу в войне на уничтожение.

— Она тренируется с пяти утра, полковник, — ответила я, поправляя очки и стараясь не смотреть на мониторы, фиксирующие чудовищную кинетическую силу её ударов: — Ей нужно выплеснуть энергию. В замкнутом пространстве её показатели стресса начинают расти. Я хотела бы попросить…

— Ваши эмоции здесь излишни, доктор Торн. Наверху не одобрили вашу просьбу, и я тоже против. Она не покинет бункер. Пусть «развивается», — Флаг подошел к стеклу, заложив руки за спину. В его отражении я видела стальное, фанатичное упрямство: — Скоро ей это понадобится. Разведка докладывает, что русские наращивают производство плутония. Но самое главное — это наши расшифровки, Торн. То, что мы вытащили из её корабля год назад.

— Мы даже не знаем, на нашей ли планете этот «Кал-Эл», полковник, — тихо ответила я, скрестив руки на груди.

Я правда хотела в это верить, но…

— Мы обязаны исходить из худшего, — жестко отрезал Флаг: — Если этот гипотетический пришелец действительно существует, если его капсула упала не в Тихий океан, а там, за Железным занавесом, то он — тикающая водородная бомба. А Кара — наш единственный детонатор.

Я промолчала. В документах это называлось «Проект Небесный Страж». Тринадцать лет назад, в 1938-м, атмосферу Земли пронзила инопланетная капсула. О ней никто не знал, кроме узкого круга лиц в правительстве. Так нам досталась напуганная трехлетняя девочка и кусок металла, который мы безуспешно пытались изучить. Девочка почти ничего не помнила, кроме своего имени.

В то же время мы работали с её кораблём — капля крови активировала информационный кристалл.

Расшифровка шла мучительно долго. Лучшие криптографы АНБ топтались на месте. Через пять лет, в 1943-м, алгоритм выдал первое слово: «Защита».

Ещё через пять лет, в 1948-м: «Уничтожение».

Это сбило с толку генералов и надолго вызвало панику, пока год назад машина не выдала последние данные: «Криптон» и «Кал-Эл».

Ещё один инопланетянин. Имя, которое теперь шептали в коридорах бункера, как проклятие. Военные аналитики мгновенно сложили два и два в угоду своей паранойе: Кал-Эл несет Уничтожение. Кару, возможно, прислали для Защиты. А где может находиться абсолютное зло в 1951 году? Конечно же, в Москве.

— Остановите тренировку, — приказал Флаг: — У неё процедура «Синтеза».

Девушка за стеклом прекратила удары. Она замерла, её грудь мерно вздымалась. Она не потела, не задыхалась. Она была пугающим совершенством. Золотистые волосы были стянуты в тугой хвост, а в ярко-голубых глазах, когда она повернулась к нашему окну, я увидела то, чего так боялась.

Щемящее ожидание.

— Мама? — с легкой, почти детской улыбкой позвала она.

Звук её голоса передался через скрытые микрофоны прямо мне в наушник. Она знала, что я там. Её слух пробивал почти любую звукоизоляцию, кроме активных высокочастотных шумоподавителей, которыми был утыкан периметр комплекса.

Я дрожащей рукой нажала кнопку селектора.

— Я здесь, милая. На сегодня достаточно. Ты молодец.

Кара улыбнулась шире. Эта улыбка была моей самой большой победой и моим самым страшным грехом. Я была её «матерью». Я была той, кто читал ей сказки в бункере на глубине десятков метров. Я была той, кто убедил её, что она последняя из светлых сил во Вселенной, что мир снаружи — на грани уничтожения, а Америка — единственный оплот человечества, окруженный красными монстрами.

Ложь во спасение. Самая масштабная и жестокая психологическая обработка в истории. Я исполняла приказ.

Спустя час мы вышли в «Сад».

Так мы называли открытый вольер на верхнем уровне. Окруженное сорокаметровыми бетонными стенами со свинцовым наполнением, это место было единственным, где Кара могла видеть небо. Но даже оно было иллюзией безопасности — над вольером был натянут купол из специального затемненного стекла с примесью свинца.

Мы не могли позволить ей бесконтрольно накапливать энергию желтой звезды. И мы до одури боялись, что советские шпионы или радары засекут её сигнатуру. Возможно, это и спасло нас от того, другого? Знай он, что мы с ней делаем, что бы он предпринял? Что бы ждало всех нас? Что если они одной крови?

Раз в неделю мы позволяли ей принимать солнечные ванны. Всего на один час.

— Ах… Тепло.

Кара подставила лицо лучам невадского солнца. Она закрыла глаза, и я видела, как её кожа начинает едва заметно светиться, впитывая